Внеконкурсная программа

Россия — очень большая страна. Израиль очень маленький. Однако кинематография небольшого еврейского государства значит сейчас в мире куда больше, чем наше любимое отечественное кино. В чем дело?

Отвечая на этот вопрос, можно, разумеется, вспомнить, что изобретенное французами синема уже давно стало делом по преимуществу еврейским и среди заправил мирового кинобизнеса большинство составляют отнюдь не удмурты. В подобном ответе будет часть правды. Но лишь часть, да и то небольшая. Можно, конечно, утверждать, что популярность израильского кино — это происки "агентов мирового сионизма", на чем и успокоиться. Но продуктивнее все-таки оставить советские пропагандистские клише и параноидальную привычку объяснять все деятельностью "мировой закулисы". Что если взять да и попытаться понять, отчего же этот кинематограф имеет так много оскаровских номинаций, венецианских, каннских, берлинских и прочих наград?

Одной из таких попыток может стать ретроспектива израильских фильмов на "Кинотавре". В ее программе почти не будет знаменитых "хитов" последних лет. Большую часть составят как раз картины, фестивальными призами не увенчанные. Но есть нечто, что объединяет шесть из семи представленных киноработ. Это общее — тема.

Эта тема — жизнь в кибуцах. Ведь для того, чтобы понять причины успеха кинематографии, надо постичь суть народа, этой кинематографией выражаемую. А суть израильского народа трудно постичь без понимания того, что есть кибуц, чем он стал для людей, вновь обретших свою древнюю землю.

Нам, имеющим генетическую память о сталинских колхозах, будет интересно взглянуть на израильские кибуцы еще и потому, что они стали матрицей для коммунистических коллективных хозяйств, огнем и мечом насаждаемых в СССР с 1929 года. Взглянуть и понять, какой удивительной малостью отличаются эти два типа обобществленной жизни. Советский колхозник за кражу нескольких колосков мог угодить в лагерь, а житель израильского кибуца, которого за подобный поступок тоже "разобрали" бы на общем собрании, остался бы в общине. Или, обидевшись, мог в любую минуту из нее выйти.

Действительная, а не декларируемая добровольность — вот, казалось бы, несущественное, но все-таки главное отличие двух типов коммунальной жизни.

К слову, сами израильские кинематографисты кибуц отнюдь не идеализируют, а над ситуацией всеобщего обобществления порой иронизируют не меньше, чем это делали западные создатели антисоветских лент. Но сквозь иронию и сарказм видно отношение к подобной организации жизни на возвращенной евреям земле как к системообразующему фактору.

В современном Израиле кибуц не значит так много. Но сто лет назад отцам вышеупомянутого сионистского учения, придумавшим такую форму жизни, удалось сделать ее фундаментом возрождения еврейской государственности. Люди, прошедшие через кибуц, а то и родившиеся в нем, как герои документальной ленты "Дети солнца" из нашей ретроспективы,— это сильные и гордые потомки одного из древнейших народов Земли, вернувшие себе родину, возродившие мертвый язык, успешно противостоящие реальным, а не выдуманным врагам, построившие свободное, демократическое государство.

И — сотворившие удивительный, самобытный, очень национальный и абсолютно общечеловеческий кинематограф.

"Дети Сталина" Режиссер Надав Левитан, Израиль, 1987

"Нет табличек на дверях" Режиссер Надав Левитан, Израиль, 1997

"Операция "Бабушка"" Режиссер Дрор Шауль, Израиль, 1999

"Безумная земля" Режиссер Дрор Шауль, Израиль—Германия—Франция—Япония, 2006

"Дети солнца" Режиссер Ран Таль, Израиль, 2007

"Ленин в октябре" Режиссер Евгений Руман, Израиль, 2010