Грустное волшебное слово

Рыжая девушка Алина Орлова выпустила на родине в Литве новый диск "Mutabor".Осенью его обещают выложить и на российские прилавки, что в общем-то не так уж принципиально — все, кому это нужно, уже добыли альбом там, где сейчас принято добывать альбомы. Он выпущен вместе с русскоязычными номерами, коих на диске два.

У Алины Орловой — короткая, но яркая судьба на российской сцене. Ее с радостью зовут увеселять творческую интеллигенцию, ею восхищаются искусствоведы, но не товароведы. За всем этим почему-то стоит неизменный гриф "для внутреннего пользования" — не внутри Литвы, а внутри узкого круга. Вот и новый альбом уже успел заслужить сравнения с "финским психофолком" и еще какие-то...

Между тем песенный материал госпожи Орловой хочется лелеять и прививать с энтузиазмом Климента Тимирязева. Он может здесь жить. Хотя легче успокоиться на том, что Орлова — птица не здешнего полета, и воспринимать ее в редкие визиты в Москву как закордонную штучку, по странной случайности освоившую местное наречие. Тем более вот и во Франции ее теперь любят, в графике осенних гастролей — сплошной Страсбург, Марсель да Коньяк. Этот факт, кстати, опровергает мнение скептиков, еще пару лет назад считавших, что на фоне волны женской песни под фортепиано, поднятой Региной Спектор и ее последовательницами, Алина Орлова непременно потеряется. Не потерялась, нужна, и, вполне вероятно, не только во Франции.

Первый русский трек называется "Золотая лихорадка". Туго натянутая струна голоса под лидирующее фортепиано и какие-то еще сопутствующие, но не отвлекающие звуки. "Золотая лихорадка" — песня с пряным осенним запахом, с отчаянно-горьким норовом Тори Амос, с физически ощутимым ходом времени. А вторая русская песня — "Чудеса" — словно написана для фильма Алексея Балабанова "Морфий". В таком же ретродухе, только без мрачной безысходности, сыграна и спета песня "Amerika", то есть это уже фильм "Китайский сервиз". Песня на английском языке "Stars" написана как будто для Antony And The Johnsons. На английском исполнены и самые грустные песни в мире — "Anyway" и "Ajaja". Sigur Ros , вероятно, по-прежнему остаются центром Алининой вселенной, но границы ее теперь гораздо шире.

Альбом "Mutabor" среди прочего дает предельно убедительный ответ, например, на вопрос, почему мастеринг нужно делать в Англии. Не то чтобы автор этих строк был готов разобрать звук альбома на молекулы, но ощущение высочайшей планки, взятой на этой записи, не покидает от первой до последней ноты. 14 песен Алины Орловой образуют магический многоугольник и возвращают веру в формат альбома. Остается только придумать теперь, какая грань этой музыки может плотнее всего прилегать к тому, что принято считать музыкой здесь.

Русский язык, кстати, далеко не стопроцентный пропуск на здешнюю сцену, примеры тому — восхитительный русскоязычный альбом узбечки Севары Назархан, так и не получивший заслуженного резонанса, или же никак не пересекающаяся с Россией карьера прекрасной украинской певицы Джамалы. Потребны тяжкие труды, чтобы здесь все сложилось, скажем, как у Нино Катамадзе. Алина Орлова — на этом пути, но, кажется, может зайти еще дальше. При всей рафинированности звука и сложной системе гиперссылок в ее песнях есть слой, считываемый без специальной подготовки. Можно вообще не знать, о чем она поет. Хотя... Вот послушайте: "Скользко на улице, липко внутри. Дети целуются у твоей двери. Красота пустоты. Пустота красоты. Золотая лихорадка".