До сих пор религиозные и национальные конфликты обходили стороной российские регионы, населенные буддистами. Для того чтобы понять, насколько устойчива эта тенденция, корреспондент "Ъ" Саяна Намсараева встретилась с главой буддистской традиционной сангхи России хамбо-ламой Дамбой Аюшеевым.
— Буддизм формирует политически инертный тип поведения. Что значит для буддиста быть счастливым?
— В буддизме есть понятие "три счастья". Первое счастье в том, что мы рождены и живем. Второе счастье, которое есть у нас всех,— это счастье помогать ближним; помощь другому — это и есть помощь обществу. Если человек ощущает, что он нужен обществу, стране,— это счастливый человек. И третье счастье — это умение совершенствоваться и познавать новое. Не всем дано счастье помогать и двигаться вперед. Но у нас у всех есть счастье жить.
— Существует ли буддистская концепция светской власти?
— Буддистская концепция власти формулируется в принципе чакравартин: "Светский правитель защищает мир человеческим законом, духовный правитель защищает его божественным законом". Идеальный правитель, как и Будда,— существо, содержащее 32 больших и 80 малых совершенств тела, необходимых, чтобы быть Буддой или его земным подобием — чакравартином. Существует и буддистская концепция двух законов, которая в качестве главного постулата выдвигает такой: "Без религиозного закона живые существа попадут в ад, без закона правителя народы и племена погибнут". Мировой порядок покоится на этих двух законах. Они определяют и те три великих дела, выполнение которых требуется от любого правителя,— нести спасение живым существам, управлять народами и защищать государство.
— Буддизм считается наиболее индивидуалистичной религией. Есть ли в буддизме рецепты построения идеального общества и существует ли понятие идеального государства?
— Если исходить из концепции, исповедуемой северной ветвью буддизма,— "Ради блага всех существ",— то это наиболее общественная религия. Помимо личной кармы есть и карма государства. Карма России состоит в постоянном беспокойстве — страна в своей истории прошла воинствующий атеизм, а ныне возвращается к своим традиционным ценностям. Пример других стран учит нас не нарушать тысячелетние традиции: если общество не впадает из крайности в крайность, то умение созидать умножается на умение не разрушать.
— Как вы определяете социальную ответственность человека, исповедующего буддизм?
— Есть две категории ответственности. Ответственность перед самим собой и ответственность перед обществом. На первое место мы ставим ответственность перед самим собой, и только после этого человек способен осознать полноту своей ответственности перед обществом. Историческая роль буддизма — помогать верующим. Буддист должен помогать человеку, а любое общество состоит из отдельных людей. Основная роль буддизма, заслуга, если можно так сказать, в том, что мы не агрессивны. Буддизм не оправдывает насилие, войны, убийства — независимо от религии или национальности.
— А как вы относитесь к службе в армии?
— Службу в армии нужно рассматривать как оказание помощи своей стране.
— В крупных городах России буддизм приобретает много последователей. Что привлекает в буддизме неофитов?
— В буддизме существует много течений и направлений. У каждого свой, индивидуальный путь к нему: кто-то приходит из-за семейной традиции, традиции своего народа, кто-то независимо от этого, в результате своих исканий. Есть две крайности. Новых буддистов может прельщать то, что в короткий срок можно достичь состояния просветления. Другая категория ошибочно привлечена идеями тантризма, стремясь получить сверхъестественные способности. Нужно придерживаться срединности. Мы, духовенство традиционной сангхи, в храмах помогаем своим верующим восточной медициной, астрологией, буддистской философией и исполнением религиозных обрядов. Лечим душу и тело народа. В основной своей массе наши верующие — люди искренние и доброжелательные.
— Я все чаще слышу словосочетание "светский буддизм". Как вы трактуете это понятие?
— Я выделяю три категории последователей буддизма — духовенство, простые миряне и последователи светского буддизма, который получил большое распространение в Москве, Санкт-Петербурге и других городах европейской части России. Светские буддисты, как правило, люди высокообразованные, с тонким психическим мышлением. Им присущ поиск и анализ нового духовного мировоззрения, а не просто религиозной догмы. Очень многие были сподвигнуты трудами известных русских мыслителей начала века. Для европейской ментальности такая подача учения, адаптированная для Запада, оказалась ближе. В основном они и имеют учителей с Запада.
— Что из себя представляет современное мировое буддистское сообщество?
— Существует ряд международных буддистских организаций. Например, Всемирное буддистское братство, объединяющее буддистов Юго-Восточной Азии. Мы, традиционные буддисты в России, последователи тибетского буддизма, распространенного в Монголии, Индии и Китае, создали свою буддистскую организацию "Азиатская буддистская конференция за мир". Это единственная международная организация, в которой лидирующая роль принадлежит буддистам России. Центральную роль в современном буддизме играет его святейшество далай-лама.
— Существуют ли проблемы во взаимоотношениях буддистской церкви и власти? Насколько вас могут понять те, кто управляет Россией?
— Москва, как столица России, является одним из крупнейших городов мира. Я рад, что наши православные возродили храм Христа Спасителя, что мусульмане строят мечети, а иудеи синагоги. К сожалению, вот уже в течение 7 лет мы ищем возможность построить буддистский храм в Москве. Наше стремление обусловлено желанием в первую очередь помочь своим верующим, проживающим в европейской части России. Посольства буддистских стран в Москве поддерживают нашу инициативу, просят построить общий храм для всех буддистов. Мы не претендуем на соперничество с другими конфессиями, мы просто хотим занять свое достойное место в Москве. Наша конфессия не так сильна и не располагает широкими финансовыми возможностями, поэтому помощь от властей в этом вопросе была бы не лишней. Если Москва является столицей России, то она должна иметь храмы всех конфессий. Был же в царствование императора Николая II возведен наш храм в Петербурге. Тогда и восстановится гармония сосуществования. Можно ли говорить о такой гармонии, если на Поклонной горе в честь погибших воинов построены православная церковь, мечеть и синагога, а о вкладе солдат буддистских регионов России вроде как забыто?
— Как вы оцениваете политику российского правительства по отношению к буддизму?
— Я считаю, что наши возможности не полностью используются.
— А чем же вы можете помочь государству?
— Мы могли бы помочь России в развитии отношений с азиатскими буддистскими странами. Это особенно касается тех стран, где для власти очень важен буддистский фактор. Наши возможности еще не полностью используются, а ведь мы можем добиться, чтобы образ России стал там более привлекательным.
— Каковы ваши отношения с другими конфессиями России?
— Я придерживаюсь мнения далай-ламы, не приветствующего миссионерства. Мы, буддисты, никого к себе не призываем. У нас уже есть традиционно буддийские народы, это так же естественно, как то, что русские — православные, а башкиры и татары — мусульмане. На федеральном уровне во имя безопасности и стабильности не должно быть искусственного развития одной конфессии за счет других. Но буддизм должен стать одной из реалий российской религиозной жизни. Эту реалию нужно признать.
— Правильно ли я понимаю, что представители крупнейших религиозных конфессий договорились между собой, разделив сферы влияния?
— Да, такова наша общая точка зрения.
— Уверена, что для многих в коридорах власти вы выглядите странно в своем монашеском одеянии. Как чиновничество относится к буддизму?
— К сожалению, в основной своей массе они мало знают буддизм. Но те, кто по долгу службы связаны с нами, компетентны. Проблема в том, что население часто формирует свое представление о буддизме на основе деяний сект, подобных секте Асахары. В данном случае искаженное знание гораздо хуже незнания. В буддизме есть понятие: "Неведение — корень всех страданий". Возможно, проблема даже не в способности понять или не понять, а в пренебрежении. То, что буддизм не ассоциируется с конфликтом, для чиновника порой означает отсутствие проблем как таковых. Существует проблема разной ментальности народов. К сожалению, власти зачастую просто мало знают свою страну. Моя задача в том, чтобы способствовать укреплению стабильности в традиционно буддистских регионах. А ведь это ни много ни мало пять субъектов федерации, причем наиболее экономически отсталых и бедных. Пока эти регионы — наиболее стабильные и спокойные части страны. Центральные органы должны видеть и понимать нашу заслугу в этом. Невозможно постоянно взывать к терпению верующих, даже если речь идет о буддистском терпении.
Многие не понимают, как важно то, что мы делаем для России. Как мы в меру своих сил помогаем государству, так и центральные власти могут себе позволить счастье помогать и нам. К сожалению, мы не умеем просить денег из-за границы. Мы всегда знали, что живем в России, богатой и сильной державе. И мы знаем, что наша страна имеет великое будущее.
"БУДДИЗМ НЕ АССОЦИИРУЕТСЯ С КОНФЛИКТОМ. ДЛЯ ЧИНОВНИКА ЭТО ОЗНАЧАЕТ ОТСУТСТВИЕ ПРОБЛЕМ КАК ТАКОВЫХ"