"Париж! Париж!"
Музыкальную мелодраму Кристофа Барратье "Париж! Париж!" (Faubourg 36) наиболее благожелательные рецензенты сравнивают с блошиным рынком, а наименее толерантные — с засохшим печеньем 60-летней выдержки. К такому мнению критиков, вероятно, подвигло стремление режиссера воссоздать с помощью старомодных опереточных мотивов самое банальное представление о французской столице и ее обитателях. Действие фильма происходит в 1936-м в пригороде Парижа, где главный герой (Жерар Жюньо), сагитировав двух приятелей — еврея-коммуниста (Кловис Корнийак) и артиста-звукоподражателя (Кад Мерад), пытается реанимировать разорившийся мюзик-холл "Шансония". Поначалу дело идет со скрипом, но ситуация в корне меняется с появлением кудрявой гризетки в беретике (Нора Арнезедер), для которой старенький композитор-песенник (Пьер Ришар), узнав в девушке дочь своей былой возлюбленной, сочиняет ворох новых шансонов — один, надо сказать, лучше другого. Лучшим из них, естественно, оказывается шлягер "Париж! Париж!", благодаря которому театральное предприятие круто идет в гору и даже удостаивается заокеанских гастролей. В финале все многочисленные любовные, семейные, политические и финансовые сюжетные линии картины спутываются в узел, бодро разрубив который, авторы предлагают расслабиться с помощью музыкального номера "У нас каникулы, и мы едем на море", исполняемого всеми положительными действующими лицами сначала из картонного автомобиля, потом из пляжных кабинок для переодевания и, наконец, непосредственно из морских "волн", сооруженных на сцене из подручных материалов с таким же простодушием, с которым Кристоф Барратье соорудил говорящее и поющее чучело фильма из опереточного утильсырья.