Вчера российский премьер Владимир Путин в Санкт-Петербурге участвовал в разгрузке бананов из Эквадора, провел телемост с Саяно-Шушенской ГЭС и встретился с представителями деловых кругов Финляндии. По понятным причинам на спецкора "Ъ" АНДРЕЯ КОЛЕСНИКОВА самое сильное впечатление произвела разгрузка бананов.
В Большом порту Санкт-Петербурга премьер-министры России и Дании должны были открыть трансокеанскую линию между Россией и Латинской Америкой, еще точнее — между Россией и Эквадором, откуда в нашу страну везут в основном бананы. Судно фирмы Maersk с грузом бананов уже было пришвартовано, и количество контейнеров с бананами на борту внушало священный трепет. В каждый контейнер помещается 48 тыс. бананов. Здесь было не меньше 1,2 тыс. контейнеров. Я не уверен, что вся Россия может переварить такое количество бананов. А на подходе — все новые и новые суда с бананами на борту. Только при взгляде на это судно становилось ясно: в России могут быть перебои со спичками, солью и мукой. Но с бананами перебоев отныне не будет. У России появились все шансы стать банановой республикой.
Тем более что здесь же я встретил людей, которые намерены проложить альтернативный маршрут поставки бананов в Россию: не из Эквадора, а из Венесуэлы. Люди эти вели себя скромно, вчера в порту был не их день, но они верят, что их день настанет, и скорее, чем некоторым бы хотелось.
Владимир Путин в своей короткой речи пообещал, что бананы будут дешеветь, потому что океанские суда пойдут в Россию из Эквадора напрямую, с несколькими остановками, и вместе с премьер-министром Дании Ларсом Лекке Расмуссеном поднялся на борт лайнера. Подъем в капитанскую рубку оказался затяжным, на восемь этажей, и господин Путин, хотя дышал тяжело, делал вид, что никогда еще он так легко не взлетал на восьмой этаж. У господина Расмуссена не оставалось сил даже на то, чтобы делать вид.
— Сколько дней занимает транспортировка бананов? — спросил Владимир Путин у капитана порта Петра Паринова с таким видом, словно для него это вопрос жизни и смерти (по крайней мере, бананов).
— Семнадцать! — отозвался Петр Паринов.
— А по моим данным, двадцать--двадцать один,— судя по всему, господин Путин и вопрос-то задал, чтобы поправить капитана.
— Ну да,— смутился тот,— до двадцати одного дня...
— Двадцать один — это нормально,— кивнул премьер.— А двадцать два — это уже перебор.
Он предложил датскому премьер-министру, про которого в суматохе все как-то забыли, нажать кнопку, символизирующую начало разгрузки бананов. Премьер Дании не стал отказываться, и через несколько мгновений раздалась глухая сирена, а еще через минуту контейнеры начали разгружать, к тому же с такой лихорадочной быстротой, что океанское судно вдруг отчетливо накренилось на левый борт, как раз на тот, где стояли, выйдя на палубу, господа Путин и Расмуссен. После этого они сразу поспешили спуститься вниз по обледеневшему трапу. И, судя по их лицам, спуск дался не легче подъема.
Таким образом, премьер-министр России поучаствовал в разгрузке бананов из Эквадора.
Перед отъездом из порта я не сделал только одного: не попробовал этих хваленых бананов. Ведь, как мне объяснили, привычные для россиянина крупные и сочные бананы на самом деле кормовые. В Эквадоре ими кормят скот. И теперь в Петербург привезли настоящие бананы — небольшие, величиной с указательный палец.
И я их все-таки попробовал, к своему разочарованию. Не знаю, мне кормовые кажутся вкуснее, слаще, что ли. А может, просто перекормили кормовыми бананами, и других мне уже не понять. По крайней мере, одно утешение в этой истории для меня есть: я понял, что я кто угодно, только не специалист по бананам.
Через полчаса господин Путин был уже в Константиновском дворце. Здесь, в Греческом зале, он провел молниеносное селекторное совещание с вице-премьером Игорем Сечиным по поводу пуска пятого энергоблока Саяно-Шушенской ГЭС. Господин Путин передал господину Сечину просьбу губернатора Красноярского края Льва Кузнецова построить небольшую шоссейную дорогу — так просьба губернатора стала поручением премьера. Дорога нужна прежде всего тем, кто восстанавливает ГЭС, для перевозки тяжелого оборудования.
Господин Путин казался довольным и темпами работ, и тем, что удалось обеспечить перетоки энергии с других станций, так что даже в холодную весну до сих пор не было никаких ЧП. На этом рабочий день премьера, впрочем, не закончился. Здесь же, в Константиновском дворце, Владимир Путин встретился с финскими бизнесменами. У меня к тому времени как раз заканчивалась зарядка моего Nokia, так что я рассчитывал попросить ее на время у главы компании Nokia, который должен был присутствовать на этой встрече. Я предполагал, что он на такой встрече должен быть во всеоружии.
Между тем в этот день меня опять ждало разочарование, и не одно. Во-первых, мне рассказали, что у Йормы Оллилы, главы Nokia, вообще нет мобильного телефона. Не обнаружил я его ни в руках господина Оллилы, ни в его карманах (не то, что вы подумали, а просто я хорошо присматривался к ним).
А во-вторых, та часть встречи с финскими бизнесменами, на которой присутствовала пресса, была близка к информационному нолю.
Или вращалась около него.