На Украине вчера шли ожесточенные пресс-конференции политологов, предрекавших победу Виктору Януковичу, который вечером провел митинг-концерт на Софийской площади и уверенно заявил специальному корреспонденту "Ъ" АНДРЕЮ КОЛЕСНИКОВУ, что на этот раз это его выборы. Спецкор "Ъ" смущен тем, что Виктор Янукович не боится сглазить. О том, в каком состоянии Украина находилась за сутки до начала голосования,— в этом репортаже.
Вчера в Киеве главные кандидаты готовились к вечерним прямым эфирам, которые начались в одно и то же время, в 21.30, по разным каналам, а политологи с утра наконец получили возможность высказаться насчет кампании так, чтобы им никто не мешал. Проблема была только в одном: они мешали друг другу.
В агентстве "Интерфакс" возникли сразу несколько украинских политологов. Один из них, Виктор Небоженко, руководитель фонда "Украинский барометр", объяснял, что главный успех кампании Виктора Януковича состоит в том, что ее организаторы "спрятали своего кандидата от избирателей".
— От него требовалось только знание алфавита,— рассказал Виктор Небоженко.
Впрочем, через полминуты после того, как политологи начинали говорить, можно было безошибочно определить, на чьей стороне они сами.
— Ядерный электорат Януковича исчерпан! Исчерпан, понимаете?! — через несколько мгновений доказывал господин Небоженко.— Да я вообще не понимаю, как можно было использовать донецкое электоральное гетто только для того, чтобы переехать в Киев?! Во власти нужен человек, с которого мы можем спросить за то, что он сделал со страной! Если Тимошенко будет президентом, мы ее хотя бы сможем спросить! А любой новый президент получит возможность издеваться над нами еще как минимум год! Я уж не говорю про то, что возникнет проблема премьер-министра! Ведь Тимошенко с этого поста не уйдет! Или по крайней мере не сразу!
Впрочем, на Украине вряд ли можно найти хоть одного политолога, который не был бы при этом человеком с активной гражданской позицией. И любой политологический анализ, даже если он откровенно смещен в пользу одного из кандидатов, очень быстро заканчивается, как у Виктора Небоженко, очеловеченным выводом:
— Да все новые политики, которых нам показали на этих выборах, не менее отвратительная публика, чем старые!
Чего, конечно, не скажешь о политологах.
Только один кандидат в президенты вчера утром проявил завидную активность. Это был Арсений Яценюк. Он провел селекторное совещание со своим активом.
Я первый раз видел Арсения Яценюка в деле. Он быстрым твердым шагом вошел в кабинет, где сидели несколько его товарищей по партии "Фронт перемен", и решительно сел. Эта решительность и твердость были видны в каждом жесте Арсения Яценюка, в том, как он барабанил пальцами по столу и как цепко и пытливо оглядел журналистов. Я прямо-таки видел, как Арсений Яценюк репетировал вход в свой кабинет, и не все сразу получилось, а он все входил и входил, все решительней и тверже, пока ему наконец не сказали те, кто за него отвечает: "Все, стоп. Снято!"
Острый взгляд в камеру тоже, похоже, был итогом непростых упражнений, как и вся его бойкая речь.
— Страна,— рассказал он,— пришла к формированию новой политической партии! То, что не сделаем мы, не сделает никто!
Этой идее противоречило черно-зеленое знамя партии с многозначительной надписью "Арсений" по центру. Знамя пристроили за креслом кандидата два худых юноши с немытыми волосами за пять минут до его прихода. Они пытались поставить его прямо, но оно там не стояло, и наконец они водрузили его как-то наискосок и прикнопили полотнище к небольшому деревянному выступу, чтобы вся эта конструкция лучше держалась.
Знамя получилось печально склоненным, недвусмысленно означало полную капитуляцию еще за двое суток до выборов, а всему, что говорил Арсений Яценюк, придавало оттенок жалобности и даже мольбы. И как бы храбро ни выступал Арсений Яценюк, все равно было ясно, что он не говорит, а умоляет.
— Мы,— заявлял Арсений Яценюк, глядя поверх голов журналистов и камер, то есть как учили,— партия на десятилетия! Кампанию провели правильно, честно, в неравном бою с Тимошенко, с Януковичем, с правдою и ложью!
Было очевидно, что он проиграл не только в борьбе с ложью, но и с правдой тоже, так как лично у меня за эти полчаса создалось впечатление, что Арсений Яценюк вряд ли у кого-нибудь может выиграть вообще. Впрочем, я не исключаю, что это впечатление было ложным: может, под конец кампании просто деньги кончились у человека. (Отсюда и эта отчаянная, умоляющая и в то же время надменная интонация.)
— Нам нет, просто нет альтернативы в Украине! — убеждал, казалось, прежде всего самого себя Арсений Яценюк.— С нами будут бороться на всех участках! (Все-таки он был о себе высокого мнения.— А. К.) У них неимоверные гроши! (Кажется, мои смелые предположения подтверждались.— А. К.) Бороться будут прежде всего две антидержавные силы — Янукович и Тимошенко, и я не исключаю, что после выборов они сформируют один антидержавный пул! А наша цель — победить в этой кампании, чтобы победила и Украина!
После этого Арсений Яценюк перешел к общению со штабами в регионах. В одном телевизоре возник сам Арсений Яценюк, а на соседнем — его штаб в Полтаве.
Глава штаба оценил готовность к выборам как стопроцентную.
— Активисты готовы к защите интересов Арсения Яценюка! — заявил он Арсению Яценюку.
Арсений Яценюк благодарно кивнул, а я бы на его месте возмутился: в конце концов, наблюдатели должны на участке разве защищать интересы Арсения Яценюка, а не украинских избирателей?
— А что это у вас там написано: 67 процентов? — прищурился кандидат.— Это за меня на Полтавщине столько проголосуют?
— Нет,— успокоили его коллеги в Полтаве,— это столько избирателей, по расчетам, придет на выборы.
Из Львова кандидату сообщили, что здесь сильны не только его позиции, но и позиции Юлии Тимошенко, хотя "она их, конечно, утратила с вашим появлением".
— Не дай бог, чтобы она имела больше, чем я! — на лице Арсения Яценюка появилась непросто давшаяся ему улыбка.
Очевидно, чувствуя, что все идет не совсем так, как задумывалось, кандидат напоследок звонко сказал членам своих штабов:
— Я хочу настроить вас на победу!
Не надо было этого говорить. Не настроил, по-моему, а расстроил.
А в это время уже начинался телемост украинских и российских политологов, этих неравнодушных людей.
— Нам, пережившим "оранжевую революцию" (людям, которые пронесли ее в своих сердцах через годы.— А. К.), хотелось бы понять,— говорил из Москвы Константин Затулин,— в какой мере улица может быть подключена к подведению итогов голосования?
Очевидно, что вопрос был не праздным. Его еще больше конкретизировал Сергей Марков, представившийся наблюдателем, а не политологом (не очень-то ему, похоже, хотелось оказаться в этой компании одним из своих).
— На улице холодно,— сказал он,— а Киев — единственная европейская столица, которую не чистят от снега! Ждут, когда растает. Среди нас, европейских наблюдателей, на совещаниях даже распространяют инструкции с перечислением больниц, в которые надо обращаться, если на выборах поскользнешься...
Сергей Марков как наблюдатель (за политологами) отметил, что победу Виктора Януковича может предопределить хотя бы тот факт, что на юге и на востоке страны живет больше людей, чем на остальной Украине.
— Януковичу достаточно ничего не говорить,— отметил господин Марков, как будто сговорившись с Виктором Небоженко.— И за него проголосуют. Так, в общем, его кампания и идет...
Уже в самом начале ведущий предложил всем вместе послушать (а я думаю, что насладиться) запись телефонного разговора между Юлией Тимошенко и Михаилом Саакашвили ("Ъ" писал об этом в прошлом номере). Речь шла о том, что президент Грузии присылает на Украину три тысячи самых своих "боеспособных людей", а Юлия Тимошенко рассказывала, что их не регистрируют как наблюдателей.
Ведущий попросил заместителя секретаря совета национальной безопасности и обороны Украины прокомментировать прослушанное (уже как минимум дважды: во время записи и теперь).
— Я протестую! — воскликнул один из украинских политологов с такой страстью, как будто именно сейчас раз и навсегда решалась судьба украинских выборов.
Но Дмитрию Выдрину все-таки удалось прокомментировать диалог двух политических лидеров:
— Да какая бы была реакция на Украине, если бы появилась запись разговора Януковича и Путина, где Янукович просил бы прислать в Украину боеспособных людей?!
Политологи надолго увлеклись обсуждением этой темы, и каждый сначала считал своим долгом оговориться, что, прежде чем рассуждать об этом, необходимо выяснить, подлинная ли это запись.
Политолог Михаил Погребинский, когда коллеги остыли к сладкой теме прослушки чужих разговоров, сказал, что в 2004 году выборы были экзистенциальными, между добром и злом.
— Таких выборов больше не будет,— вздохнул он.— И на улицу не выйдут. Такого подъема нет больше. Но и отчаяния нет. Нет ужаса!
Выглядело это ужасно.
Оживленнее всего в городе в этот вечер было на Софийской площади. Тысяч десять собралось в этот вечер, не меньше — причем одних только флагов. Около 40 минут на десятиградусном морозе шел концерт, во время которого бело-голубая публика тщетно пыталась веселиться, а потом на сцене появился господин Янукович. Как и в 2004 году, который все в целом напоминало, ведущий приветствовал его как боксера на ринге:
— Ви-и-и-и-ктор Янук-о-о-о-ви-и-и-ч! — со страшной силой крикнул ведущий, прежде всего для того, по-моему, чтобы согреться.
— Люди хотят перемен! — крикнул в ответ Виктор Янукович, и его поддержали не очень решительно.
На Украине скорее хотят не перемен, а покоя. Перемены уже костью в горле.
— За-ради наших детей! Вперед! До победы! — крикнул Виктор Янукович, поднял руки, раскинул пальцы, застыл так и стал странным образом похож на ветвистое зимнее дерево. Ему словно удалась пантомима: изобразить дерево.
— Мы это сделаем! — крикнул он.
После этого неожиданно начались такие же прямые включения, как у Юлии Тимошенко на ее пресс-конференции накануне. Правда, вместо теплицы в Черкассах и цеха авиазавода в Харькове с Виктором Януковичем разговаривали площади в Донецке и Одессе.
А так все было очень похоже.
— Вы вернули Одессе театр и не дадите, чтобы у нас забрали независимость! — благодарил его с другого края телемоста начальник местного предвыборного штаба.— Одесса-мама с вами!
Виктор Янукович опять поднял руки, и я подумал, он ответит, что и Киев-папа с ними.
Но он снова застыл молча с поднятыми руками. Он, видимо, тоже понимал, что лучше всего ему удается завоевывать голоса избирателей молча.
Уходил он к машине в окружении десятков поклонников из числа охраны, а также сотни журналистов, не отвечая ни какие вопросы.
Я все-таки прокричал ему:
— Виктор Федорович, вам это напоминает 2004 год?
Он неожиданно остановился и сказал:
— Нет, не напоминает!
— Совсем никак? — уточнил я.
— Совсем,— уточнил и он.
Вроде и говорить было больше не о чем. Но я все-таки опять спросил:
— А почему?
— А потому что это наши выборы! — вдруг просиял он. (И сглазить не побоялся?)
Глупо было спорить. Ну да, конечно. В первом туре, как обычно.