За многие месяцы президенту выдалась первая неделя без политических противников, по крайней мере, внутри Кремля. В этом есть безусловная заслуга его команды, в которой не осталось никого лишнего. Однако действия президентской команды по-прежнему напоминают политическую борьбу.
Инженер-механик с глазами василькового цвета и робким голосом, написавший свыше 70 научных работ по вопросам надежности сельскохозяйственных машин, Иван Рыбкин шагнул в большую политику с поста второго секретаря волгоградского обкома КПСС. Его политическая карьера забавна и поучительна. В Верховном Совете РСФСР он был учредителем фракции "Коммунисты России", в марте 1993 года на IX съезде народных депутатов РФ голосовал за импичмент президента Ельцина, а во время известных октябрьских событий был в числе тех "сидельцев" Белого дома, которые формировали свою политическую позицию под дулами танковых орудий. Именно тогда, наверное, Иван Рыбкин очень многое понял и поменял взгляды на жизнь, которая, как известно, одна. Началось всплытие Рыбкина. Сегодня предпоследний спикер Госдумы достиг высшей точки своей политической карьеры: одним указом президента его сделали секретарем СБ, другим — наградили орденом "За заслуги перед отечеством", отметив при этом его немалый вклад в развитие российской демократии.
Спикер, лишенный наследства
Что же унаследовал экс-спикер от громоподобного генерала Лебедя на посту секретаря СБ, и получил ли он вместе с постом те возможности, которые позволили его предшественнику за четыре месяца создать из Совета безопасности весьма энергичный орган государственного управления?
Пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский неоднократно на своих брифингах намекал журналистам на те немалые полномочия, которые были переданы в Совет безопасности исключительно под личность Александра Лебедя. После отставки генерала журналисты напомнили Ястржембскому эти его слова и спросили: следует ли ожидать отзыва властных полномочий секретаря СБ из-под Ивана Рыбкина, или он будет располагать ими в полном объеме? Пресс-секретарь заметно стушевался и ответил в том смысле, что никаких изменений статуса секретаря СБ не предвидится. Получается, что Рыбкин может все, что мог Лебедь? Не получается...
Власть — это полномочия, полномочия — это действия, которые вправе совершить политик, а действия — это глаголы. Так вот, чтобы понять существо любой власти достаточно лишь в соответствующих документах читать соответствующие глаголы.
Итак, в соответствии с положением о Совете безопасности его секретарь может: "обеспечивать деятельность", "информировать главу", "обобщать и представлять", "готовить планы", "формировать повестку", "координировать работу", "представлять на утверждение", "контролировать выполнение", "вносить президенту"...
Властные глаголы, как видим, так себе — не для войны. Впрочем, Александр Лебедь был не только секретарем СБ, но и полномочным представителем президента по Чечне. В этой сфере его деятельность регулировалась закрытым указом президента # 1169 от 14 августа 1996 года. Здесь Лебедю действительно дали реальную власть. Ему, например, было предоставлено право: принимать оперативные решения по урегулированию кризиса, осуществлять общее руководство процессами политического урегулирования чеченского конфликта, издавать распоряжения, обязательные для всех органов исполнительной власти, принимающих участие в чеченском конфликте, и даже отстранять от исполнения обязанностей нерадивых госслужащих вплоть до заместителей руководителей федеральных органов.
На первый взгляд, немало. Однако общее руководство федеральными вооруженными силами оставалось за министром ВД Анатолием Куликовым, а финансирование восстановительных работ и социальной сферы — за правительством. Вряд ли нужно объяснять, что без управления этими двумя инструментами — армией и деньгами — все "оперативные решения", "обязательные к исполнению", и "общее руководство" гроша ломаного не стоят.
Итак, возвращаемся к судьбе Ивана Рыбкина — наследника Александра Лебедя. Прослужив всего два года в авиачастях советской армии (1969-1970), Иван Рыбкин не может рассчитывать ни на авторитет и влияние в армейской среде, весьма чувствительной к записям в послужном списке своих начальников, ни на уважение злопамятных чеченских сепаратистов, не забывших о том, что в начале 1995 года Иван Рыбкин уже был членом Совета безопасности, принимавшего решение о вводе федеральных войск на территорию Чечни.
Не обладая ни политической волей своего предшественника, ни его амбициями публичного политика Иван Рыбкин скорее всего совсем скоро превратит Совет безопасности в тихую советскую контору (с сугубо ограниченным толкованием понятия "безопасность"), которая только в нужный президенту момент даст нужный ему совет. Если будет нужно.
Совет опасности президента
Если СБ под Рыбкиным перестал быть головной болью для российского руководства, то Лебедь и без СБ ею явно остался. Тень бывшего секретаря стараниями его оппонентов не только витает над Москвой, но и увеличивается до неожиданных размеров. Оценив отсутствие реакции на отставку Лебедя со стороны всех ветвей власти, неожиданно слившихся в любовном объятии над креслом болеющего президента, не обнаружив народного бунта в защиту любимца масс, Кремль вернулся к вопросу о будущем генерала, приобретающему все более ощутимую взаимосвязь с будущим страны.
Ровно через неделю после публичного предотвращения очередного заговора в стране, министр внутренних дел Анатолий Куликов направил в прокуратуру документы, изобличающие, по его мнению, бывшего секретаря СБ Александра Лебедя в стремлении к насильственному захвату власти. Говорят, эти бумаги произвели сильное впечатление на президента страны. В тот же день коллективное руководство в лице Черномырдина и Чубайса пообщалось с чекистами.
Оба были на Лубянке впервые, во всяком случае, с официальным визитом (президент Ельцин выступал перед сотрудниками КГБ — ФСБ дважды). Их сопровождали два уже почти профессиональных контрразведчика — Сергей Степашин, подхваченный Виктором Черномырдиным после его отставки с поста шефа ФСБ в прошлом году, и Евгений Савостьянов, отставленный с поста шефа московского управления ФСБ в 1994 году и назначенный недавно Чубайсом командовать кадрами администрации.
Реакция на сам факт этого посещения и на слова, сказанные премьер-министром в его выступлении, оказалась различной у сотрудников госбезопасности, непосредственно находившихся в зале, и внешних наблюдателей, получивших информацию по лентам информационных агентств и с экранов телевидения.
Судя по словам участников встречи, СМИ было разрешено присутствовать в зале совсем недолго, таким образом переданные ими цитаты из выступления Виктора Черномырдина были как раз теми, которые предназначались для обнародования. Звучало это угрожающе:
"Отдельные лица и группировки используют процесс демократических преобразований в стране для создания экстремистских, военизированных, террористических и иных формирования, деятельность которых противоречит интересам государства, создает угрозу безопасности личности и общества... Руководству Федеральной службы безопасности необходимо более подробно разъяснить сотрудникам спецслужбы общее содержание сути проводимых в стране реформ и внутреннюю политическую обстановку с тем, чтобы не дать втянуть себя в политическое противоборство различных группировок...".
Единственный вывод, который напрашивается после таких слов, произнесенных к тому же в стенах спецслужбы: страна в опасности, господа чекисты, не забудьте, кому вы должны подчиняться. Единственная цепь ассоциаций, которая возникает в контексте последних событий: дестабилизирующий элемент — Лебедь — военизированные экстремистские формирования — "Российский легион".
Господа чекисты, выслушавшие в отличие от журналистов, все выступление премьер-министра, остались с иными впечатлениями. Да, выступление было жестким, но в целом не звучало зловеще. Они уверяют, что это глупые журналисты вырвали цитаты из контекста и получилась чернуха (хотя журналисты процитировали ровно то и столько, что и сколько им позволили услышать). По их мнению, куда важнее был сам факт посещения Виктором Черномырдиным Лубянки, который расценили как поддержку сотрудников ФСБ в их нелегком труде и признание важности их работы. Подтекст, по их мнению, был такой: Черномырдин напомнил, что сотрудники ФСБ — госслужащие и должны действовать в соответствии с законом и Конституцией.
Собственно не вполне понятно, почему потребовалось напоминать чекистам очевидные вещи. Но с уверенностью можно сказать, что просто так высшее российское руководство Лубянку не посещает.
Как правило, оно обращается сюда в период осложнения внутриполитической ситуации в стране и всегда с опасением, что чекисты не на его стороне. Но такого, чтобы премьер-министр сообщал чекистам (а не наоборот) о нависшей угрозе безопасности личности и общества, еще не было. И если эта угроза столь серьезна, то почему об этом рассказывают всему миру, вместо того, чтобы за закрытыми дверями обсудить план оперативных мероприятий?
Короче: если есть заговор, о котором не знают чекисты, их пора увольнять. Если нет заговора, но чекистам говорят, что кое-кто может возжелать сильной руки (мысль, кстати, близкая их сердцу), то это напоминает психологическую подготовку к каким-то грядущим событиям. Тут как раз кстати проявить заботу об органах госбезопасности, напомнить им, что их ценят, что заботятся об их бюджете и что не собираются ничего кардинально реформировать или сотрясать уже достаточно потрепанную перестройками контору очередными кадровыми перетрясками (вопреки утверждениям Лебедя). По сути именно этим и занимался Виктор Черномырдин на Лубянке.
Интересно, что на конфиденциальной встрече с избранными журналистами Анатолий Чубайс (за день до посещения ФСБ) высказывал мысли, сходные с теми, которыми поделился премьер-министр с контрразведчиками, и не особенно скрывал своих опасений относительно Лебедя.
Очевидно, что с исходом Лебедя из Кремля тема главного претендента на президентское кресло не закрыта. Можно гадать, каким будет следующий ход его оппонентов, но в том, что его следует ожидать, почти нет сомнений. Возможно, это зависит от способности играть в команде генерального прокурора Скуратова.
P.S.
Еще одна деталь странным образом дополняет политическую картину минувшей недели — отставка бывшего шефа РУОП Владимира Рушайло. Какими бы ни были реальные мотивы его отставки, следует учесть, что за рамками официальных структур остался еще один очень информированный человек, в оперативных материалах которого фигурировали и те фамилии, которые в нелицеприятном контексте упоминали Коржаков и Лебедь. Об обоих генералах Рушайло отзывался вполне уважительно, так что не исключено, что компания пополнится третьим генералом — на сей раз милицейским, и что войдет он в нее тоже не с пустыми руками.
Наталия Геворкян, Николай Квасцов