«Мы лишены возможности получать кредиты по льготным ставкам»

В 2026 году в Ростовской области был практически вдвое сокращен размер государственной поддержки рыбохозяйственного комплекса. При этом, рыболовство и рыбоводство было одним из немногих секторов АПК Дона, который рос даже в объективно сложных условиях. Для того, чтобы отрасль не теряла своего потенциала и продолжала оставаться визитной карточкой региона, необходимо вернуть государственную поддержку агрокультуры, устранить законодательные барьеры, создать условия для реализации инвестпроектов, рассказал в открытом интервью «Ъ-Ростов» управляющий ассоциации «Большая рыба», глава рыбколхоза Александр Ершов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В первой половине 2026 года урезание господдержки рыбохозяйственного комплекса Ростовской области стало одной из причин двукратного снижения объемов отгрузки продукции. Можно ли расценивать это как первый звонок назревающего в отрасли кризиса?

— Ростовская область в 2026 году действительно вдвое сократила уровень поддержки аквакультуры. Но и сейчас он значительно больше, чем в других регионах России. И не это стало главной причиной снижения объемов реализации рыбы в первой половине года.

— А что стало?

— Главная причина — резкое ухудшение возможностей для инвестирования в развитие. Произошло изменение условий кредитования хозяйств, банки подняли ставки.

Цикл от выведения личинки до получения денег за товарную рыбу составляет два года. Это намного больше, чем в любой другой отрасли животноводства (к которому рыбоводство также относится). Никто, кроме нас, не работает на таких длинных циклах. А это значит, что мы очень сильно зависим от возможности прокредитовать свое производство. И вот с 2024 года такая возможность резко снизилась: в России аквакультура была исключена из списка приоритетных направлений для субсидируемого кредитования.

— Почему?

— В федеральном правительстве посчитали, что аквакультура слишком успешная отрасль. В одночасье мы лишились возможности получать кредиты по более низким ставкам, а, следовательно, вкладываться в развитие. Ранее мы могли реализовывать проекты, инвестируя собственные и заемные средства, благодаря льготному кредитованию. Банки, конечно, чуть меньше на нас зарабатывали, но зато в России производилось до 700 тыс. т рыбы в год.

2025 год мы прожили по инерции: помогла ранее проделанная работа по модернизации производства и по разведению малька, запасов хватило. Но сейчас, не имея возможности развиваться, нам уже тяжело работать.

Сегодня правительство региона готово нам помогать. Однако постановление о поддержке аквакультуры содержит нехорошую формулировку. Ее суть сводится к тому, что помощь из областного бюджета хозяйства получают только в случае «не снижения объемов производства». Но в нынешних условиях это невозможно.

Мы лишены возможности получать кредиты по льготным ставкам, а получать их по ставкам коммерческим (37%) при рентабельности не более 30%, мягко говоря, нецелесообразно. Ранее предприятия отрасли получали около 200 млн руб. субсидированных кредитов. Сейчас их вообще нет.

— И что вы предлагаете?

— Как минимум исключить нехорошую формулировку «о не снижении объемов» и оказывать поддержку предприятиям для того, чтобы они могли не только не снижать нынешних объемов, но и увеличивать их до уровня 2023 года, когда поддержка была максимальной.

— А прецеденты есть?

— Есть. Например, в 2024 году кадастровая стоимость земли под прудами определялась из расчета 296 руб. за кв. метр. Итоговая сумма получалась неадекватной. Позже выяснилось, что тариф был определен ошибочно: специалист, который его выводил, указал в сопроводительной документации производительность пруда не 100 кг, как было на самом деле, а 100 центнеров (10 т). Ошибку увидели. Однако на то, чтобы ее признал суд и принял решение об исправлении потребовались долгих восемь месяцев. Нам, конечно же, хочется, чтобы ошибок таких вот не было, чтобы жизненно важные для отрасли решения принимались в несколько раз быстрее.

— В 2026 году в Ростовской области сразу несколько рыбоводческих хозяйств были выставлены на продажу. Почему собственники предприятий хотят избавиться от них, а не развивать?

— Потому что наша отрасль — сложная и проблем здесь очень много. Некоторые из них я уже назвал: урезание господдержки, которое началось еще в 2025 году и продолжилось в 2026-м, увеличение ставок по коммерческим кредитам по мере роста ключевой ставки (и пока мы не видим смягчения условий), ошибки в расчетах, административные барьеры, бюрократия.

Кроме того, есть еще и природные факторы, которые препятствуют развитие отрасли. Например, истребление рыбной молоди черным бакланом. Это стало настоящим бедствием для прудовых хозяйств. И не только в нашем регионе, но и в масштабе всей страны.

Например, на Байкале, согласно документам ФГБУ «Главрыбвод», когда омуль идет на нерест, баклан его практически уничтожает. На Дону шемаю, популяцию которой восстановили ученые и она была выведена из Красной книги, во время нереста птица уничтожает в огромных количествах.

— Возможно, надо обратиться в минприроды региона и попросить о внесении черного баклана в отстреливаемые лимиты?

— К сожалению, проблему нельзя решить занесением баклана в охотничьи виды. Для этого надо сначала изменить законодательство. Это, в частности, доказывает опыт Башкирии. Там занесли баклана в охотничьи виды и в итоге оказались, образно говоря, в собственной ловушке. Из-за того, что законодательство по охотничьим видам тоже надо соблюдать. И если не сезон охоты, она не открыта, то нет права даже просто отгонять этого баклана от прудов при помощи ружья. А птица очень умная, да, она если видит, что ты не хочешь в нее стрелять, то плевать на тебя хотела. А также на чучела и газовые пушки, которые башкиры ставят. Черный баклан ко всему этому привыкает и не боится.

Да и в принципе борьба с ним — задача не регионального, а федерального уровня. Помимо Башкирии, Ростовской и Иркутской областей (о чем говорил выше) от активности этой птицы страдают Белгородская, Рязанская, Воронежская и др., более северные, чем наша, территории. Туда, в силу изменения климата, глобального потепления черный баклан летит гнездиться. Проблема в том, что на изменение законодательства, принятие соответствующих решений уйдут месяцы, а урон птица каждый день наносит нашей отрасли, да и стране в целом.

— Так что же делать с вредителем-бакланом?

— Есть предложение приравнять его к мышам и крысам и разработать соответствующие меры регулирования численности этой птицы.

— Вы упомянули изменение климата. Как идет корректировка технологии выращивания таких традиционных для Дона видов как карп, белый амур и толстолобик, в связи с мелеющими водоемами и повышенным температурным фоном реки, что также является следствием климатических изменений?

— Предприятия отрасли учатся работать в изменившихся условиях. В прудах высокая плотность посадки молоди в садках. И, особенно в августе, в продолжительные жаркие периоды, случаю заморы рыбы. Чтобы их исключить, необходимо проводить техническое перевооружение.

Нужны средства на приобретение и применение аэрационных установок, которые работают в новых климатических условиях. Это оборудование позволяет пережить жару, нивелировать риск замора и удушья рыбы, обеспечить нормальное содержание кислорода в водоеме.

Но в нынешних финансово-экономических условиях, когда дорогие кредиты, рост цен на корма и материалы, рыбоводческие хозяйства испытывают дефицит средств на развитие.

— А сколько средств необходимо для того, чтобы снизить риск замора?

— Для шести предприятий ассоциации «Большая рыба» с общей площадью прудов около 3,3 тыс. га это десятки миллионов рублей в год.

У нас задача не только снизить риски, но и повысить эффективность, не снижать, а наращивать объемы, удерживать рентабельность. Для этого нужны еще и современные кормушки, и новые корма. То, что мы кормим сегодня рыбу зерном — не есть хорошо. Это нас жизнь заставила. Но из-за этого риск замора только повышается: много приходится давать зерна, возникает проблема с кислородом.

— Много зерна — это сколько?

— За сезон предприятия ассоциации «Большая рыба» расходуют примерно 14 тыс. т зерна для того, чтобы вырастить 4 тыс. т товарной рыбы и около 1 тыс. т малька.

Мы, как можем, пытаемся наши задачи решать. У нас — собственный комбикормовый завод. Он делает ячменный комбикорм для малька. Но основа кормовой базы у нас — зерно, шрот и в очень маленькой степени рыбная мука, с которой сейчас большие проблемы.

— Ее не производят в России? Она в большом дефиците?

— Рыбная мука, которая импортируется в Россию идет к нам очень долго (из-за логистических особенностей) и у нее ограниченный срок хранения (не более шести месяцев с жестким соблюдением температурного режима).

При нарушении условий хранения рыбная мука превращается в яд. Выходом может стать строительство завода в Ростовской области.

Этот вопрос прорабатывает мой коллега — Анатолий Бойко (из Порта-Катон в Азовском районе). Он возглавляет рыболовецкое предприятие. При поддержке областного бюджета построил консервный завод. Поставляет консервы в госрезерв и ищет возможность наладить производство рыбной муки из тюльки. Но пока нет результата. Надеемся, что лед тронется и такой важный для отрасли проект будет реализован.

— Но с зерном у вас проблем нет?

— С зерном у нас проблем нет. И цена для нас очень хорошая (8 руб./кг., — “Ъ-Ростов”). Для производителей зерна цена плохая, мы знаем (себестоимость производства составляет 10-14 руб./ кг., — “Ъ-Ростов”). В условиях 2026 года, когда все подорожало, невысокая стоимость зерна позволяет нам докормить рыбу до товарного веса — более 1,2 килограмма и отправлять ее потребителям Ростовской области, Москвы и новых регионов РФ.

Полную версию интервью с Александром Ершовым смотрите на странице «Ъ-Ростов» во ВКонтакте

Беседовал Владимир Андреев