«Мы создаем пространство, где власть и жители не противостоят друг другу»
Интервью
Понятие «социальная архитектура» в российском обществе относительно новое. Но оно уже стало важным инструментом для эффективного взаимодействия между властью и гражданами. Миссия «архитекторов» заключается в том, чтобы поддерживать «социальное самочувствие» граждан на высоком уровне. Social Report побеседовал с координатором проекта «Знай Наших!» Ольгой Штатько, которая занимается социальной архитектурой. В фокусе внимания проекта экстренная помощь, поддержка семей в трудной жизненной ситуации, помощь одиноким жителям в поселении Большая Ижора.
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
SOCIAL REPORT: Когда вы решили, что станете волонтером?
ОЛЬГА ШТАТЬКО: Я в волонтерстве с 2014 года. Но, думаю, это еще с детства идет, от моей бабушки. У меня бабушка — почетный воспитатель Лодейного Поля в Ленобласти, и я сама родом оттуда. Она прививала мне любовь к людям, к животным, объясняла, что нужно помогать тем, кто в этом нуждается, быть вежливым. В целом у нас семья такая, что мы не сможем пройти мимо, если у человека беда. Я маленькой приносила домой брошенных больных кошек, собак, птиц. Два раза приводила домой бабушек, которые потерялись.
SR: Говорят, что человек к регулярной благотворительности приходит, пройдя через какое-то глубокое личное потрясение…
О. Ш.: Нет, у меня такого не было. Просто я люблю людей и никогда не прохожу мимо тех, кому нужна помощь.
SR: С чего вы начали свой волонтерский путь?
О. Ш.: Я начинала с социологических опросов. Мы заходили к людям, я с ними разговаривала, они мне открывались, чем-то делились, я старалась помочь по мере своих возможностей. Мне тогда было лет 19.
Помню, в те времена был случай, когда я пришла к одинокой женщине, у которой отказали ноги. Она передвигалась на двух табуретках вместо костылей. Смотрю, а у нее нет дров, продуктов. Спрашиваю: «Кто к вам приходит?» Она отвечает, что иногда соцработник заходит. Я вышла от нее — и у меня ком в горле, так захотелось помочь человеку. Я сразу поехала, купила ей продуктов.
SR: Когда вы перешли от частной благотворительности к систематической помощи?
О. Ш.: Когда пришла работать в администрацию Ломоносовского района. Тогда я получила пул людей и пул обращений о помощи. Спасибо администрации Ломоносовского района, которая поддержала идею создания социального проекта «Знай Наших!». Сначала это были субботники, общегородские мероприятия. Идея была в том, чтобы не просто самостоятельно это делать, а вовлекать местных жителей.
Люди, на самом деле, охотно вовлекаются в благие дела. В нашем районе живут активные, неравнодушные жители, которые хотят видеть изменения вокруг: чистые дворы, ухоженные общественные пространства, понятный и честный диалог с властью.
Мы, в свою очередь, стараемся создать соответствующую среду для комфортного волонтерства. Мы во время субботников устраиваем шашлыки, придумываем активности, чтобы сплотить людей между собой.
Я как социолог замечаю, что сейчас все как-то закрылись. Раньше было по-другому: люди собирались вечерами, куда-то ходили, что-то обсуждали. А сейчас такое ощущение, что все сидят по норкам. Но запрос на взаимодействие друг с другом есть, и его надо поддерживать.
SR: Ваш проект стал лауреатом премии общественного признания правительства Ленобласти «#КОМАНДА47», причем в номинации «Голос "#КОМАНДЫ47"». В чем заключается идея проекта?
О. Ш.: Проект «Знай Наших!» — о силе сообщества. О том, что рядом с нами живут юристы, управленцы, активисты, волонтеры — люди, готовые помогать, разъяснять, организовывать, вдохновлять и быть рядом в процессе перемен.
Мы создаем пространство, где власть и жители не противостоят друг другу, а становятся одной командой. Где каждая инициатива может получить поддержку, каждый вопрос — решение, а каждое доброе дело — стать началом большой перемены. Наш проект — это не просто помощь и не просто коммуникация. Это движение за живой, дружный, красивый, справедливый и честный район, в котором хочется жить, растить детей и гордиться своим домом.
SR: Сколько человек сейчас в вашей команде?
О. Ш.: Когда мы только начинали, нас было 14 человек. Сейчас состав, конечно, меняется: кто-то приходит, кто-то уходит. Но сегодня в нашей команде уже около 50 человек. Это постоянный костяк, к которому присоединяются люди. Если появляется какой-то крупный проект, то количество волонтеров может достигать 150 человек.
SR: Кто получает от вас помощь?
О. Ш.: Мы помогаем людям, которые оказались в трудной жизненной ситуации. За время работы проекта, помощь была оказана 200 семьям. К реализации проектов привлекли около 15 организаций. Мы также проводим социокультурные и экологические акции. Например, целевые субботники. Тут, пожалуй, показательна история участия нашего волонтерского проекта, когда в Большой Ижоре упали обломки беспилотников. На наш призыв о помощи пострадавшим стянулись многие, подключились к ликвидации последствий. Наш волонтер Анна Ачеева работала на территории, сопровождала людей: по документации, по выплатам, куда обращаться, какие справки собирать. Людей в беде не оставляют.
SR: Как еще ваш проект организовывает помощь людям?
О. Ш.: Мы взаимодействуем и с другими волонтерскими проектами. Например, с Грушинским гуманитарным центром помощи. С меценатами я тоже взаимодействую, если обращаются с запросом и готовностью помочь, я их направляю в районы, где она наиболее актуальна.
SR: То есть можно сказать, что вы занимаетесь маршрутизацией добрых дел?
О. Ш.: Можно сказать, да. Мы мостик между меценатами, бизнесом, администрацией и людьми, которым нужна помощь. Бывает, мы заходим куда-то, например, к многодетной семье, видим, что по условиям им нужна поддержка, передаем эту информацию партнерам. Ни разу не было случая, чтобы меценаты отказали.
SR: Что, на ваш взгляд, подталкивает людей к благотворительности?
О. Ш.: Я работала в разных регионах: Мурманск, Владивосток, Краснодарский край, Тверская, Ярославская области. Волонтерство людей объединяет вне зависимости от региона. Не сказать, что в каких-то регионах помогают больше, в каких-то — меньше. Просто кто-то готов помочь тем, что у него в переизбытке. В Сочи у меня были знакомые, к которым семьями приходят помогать. Если люди не видят в помощи какого-то подвоха, если ты им рассказываешь все, как есть, то они вовлекаются.
Я как-то спросила у одного из благотворителей, как он к этому пришел. Он ответил: «Мне ответ держать, во-первых, перед Богом, во-вторых, перед собой».
Я разделяю такую позицию. У меня самой был случай в 2021 году, когда я поехала праздновать день рождения в Грузию. Мне тогда друзья и родственники подарили разные суммы, которые я отложила на покупку брендовой сумки. Но рядом с нашим отелем жила семья погорельцев, они построили себе дом из бамбука, на полу — камни, даже пола не было, просто сверху на камни кинули ковер. Прихожу к ним и вижу картину: трое детей сидят на кровати, накинули плед, греются и что-то смотрят в телефоне. Я пришла вечером домой, а как раз был шторм. Всю ночь сидела и думала: «Как там эти дети?» На следующий день я, конечно, пошла и купила им обогреватель и телевизор. Вот так ушла моя брендовая сумка. С 2021 года мои знакомые ездят туда отдыхать и все передают: «Оля, тебе привет от Исмаила и всей его семьи».
SR: Не бывает выгорания от постоянного соприкосновения с человеческой болью?
О. Ш.: Бывает. Иногда это действительно тяжело. Но, наверное, еще тяжелее — когда ты понимаешь, что не можешь помочь.
SR: Какие вы замечаете тренды, которые влияют сейчас на благотворительность?
О. Ш.: У людей появилось недоверие к фондам. Я сама раньше, если видела в интернете призывы о помощи, переводила деньги. Сейчас не делаю — и объясню почему. Мы переводим средства, но не знаем, доходит ли помощь до адресата, не знаем, на какие реквизиты. Сейчас много мошенничества, поэтому очень осторожно ко всему этому отношусь.
Люди, задействованные в благотворительности, работают на личной репутации. У нас даже нет фонда, куда люди могут перечислять деньги. Мы работаем напрямую с запросами. Хочешь оказать помощь — идешь и оказываешь. Если нет возможности помочь самостоятельно, то просто сводим людей. Деньги мы никому не передаем.
Наше содействие заключается в нематериальной помощи. Привлечение волонтеров для уборки территории, например. А если нужны материальные ресурсы, мы находим мецената. Это то, что называется социальной архитектурой.
SR: Как вы дальше планируете развиваться в волонтерстве?
О. Ш.: Мы хотим стать координационным центром для всех ТОС. Это логичное продолжение нашего проекта. Люди охотнее обращаются за помощью к тем, кого уже знают, и в этом ТОС эффективны.
Параллельно мы занимаемся оформлением организации как НКО, чтобы работать официально и иметь возможность участвовать в грантовых конкурсах. Кроме того, мы планируем развивать сотрудничество с волонтерскими центрами и социальными проектами. Наша цель — выйти за пределы района и постепенно масштабировать деятельность на всю область.
В любом случае мы будем продолжать развиваться, расширять проект и помогать людям. Пока в тех масштабах, которые нам доступны. А дальше, надеюсь, сможем выйти на новый уровень.