Искусство вне диагноза
Владимир Гаврилов о коллекции ИНЫЕ, аутсайдер-арте и особом языке искусства вне академической традиции
Понятие art brut — «сырого», необработанного искусства, не встроенного в академическую традицию и культурные конвенции, — впервые ввел французский художник Жан Дюбюффе. Его интересовали произведения, созданные вне профессиональной художественной среды: работы самоучек, пациентов психиатрических клиник, людей, существующих за пределами признанных культурных институций. Собранная им коллекция сегодня хранится в музее Collection de l’Art Brut в Лозанне.
Скворцова Екатерина, «Туфелька»
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Скворцова Екатерина, «Туфелька»
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
В российском контексте одним из тех, кто последовательно развивал этот взгляд, стал психиатр Владимир Гаврилов. Он предложил рассматривать подобные работы не как иллюстрацию диагноза, а как самостоятельное художественное высказывание — иной способ говорить о мире вне академических правил и признанных форм. Именно из этого интереса выросли созданные им арт-проект и коллекция ИНЫЕ, а позже — социально-реабилитационный клуб «Изотерра» при Ярославском психиатрическом диспансере.
— Название ИНЫЕ звучит очень точно и при этом деликатно. Какой смысл вы в него вкладывали?
— ИНЫЕ — емкий термин, лишенный стигматизирующего контекста. Более определенно: душевноИНЫЕ авторы-самоучки со своим ИНАКОмыслием, ИНАКОбытием, как правило, не вписываются в привычную психосоциальную и художественную «норму».
Для меня было важно найти слово, которое не сводило бы этих авторов к диагнозу или биографическому обстоятельству. Речь шла не о медицинской классификации, а об особом способе видеть, чувствовать и выражать себя. Поэтому в коллекции ИНЫЕ меня прежде всего интересовала художественная выразительность работ — их внутренняя энергия, самостоятельность языка, способность существовать вне привычных академических и институциональных рамок.
— С чего началась эта выставочная история, которая со временем охватила более ста проектов в России и за рубежом?
— С самого начала я был настроен на продвижение коллекции и понимал: представляя, по сути, самодеятельное творчество, важно опираться на профессиональную среду. Коллекцию поддерживали искусствоведы, психологи, журналисты, дизайнеры, философы, культурологи, социологи — специалисты, которые помогали рассматривать это искусство в широком культурном и гуманитарном контексте. Мы взяли курс на выставки преимущественно в музеях, культурно-выставочных центрах и галереях.
Первые проекты сразу задавали достаточно высокую планку. Выставки сопровождались выступлениями музыкантов, перформансами, видеопросмотрами, социологическими опросами, экскурсиями, которые проводили студенты-волонтеры. Обязательной была и интеллектуальная составляющая. Например, мы провели ряд симпозиумов совместно с СИПЭ/SIPE — Международным обществом психопатологии экспрессии, кафедрой эстетики филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Среди них — «Стена: защита или сокрытие?» (1999), «Послания и Посланники» (2001), «Экспрессия незавершенности» (2003), «Странные художники — странное творчество» (2004), «Искусство аутсайдеров» (2014). Междисциплинарные дискуссии дополнялись клинико-феноменологическими подходами, уже наработанными участниками проекта ИНЫЕ, — вспоминает Владимир Гаврилов.
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Со временем собирательский интерес доктора перерос в устойчивую выставочную и исследовательскую работу. Коллекция ИНЫЕ расширялась: в нее стали входить произведения авторов-самоучек — представителей наивного и современного искусства, российских и зарубежных художников. Отбирая работы, он ориентировался прежде всего на их художественную выразительность и не требовал от авторов подтверждений психиатрического или соматического опыта.
По итогам выставочной и исследовательской деятельности проекта появились публикации в СМИ и научных изданиях, каталоги, альбом коллекции, CD и документальные фильмы, приоткрывающие секреты иного творчества. Постепенно коллекция стала не просто собранием, а архивом, где сохраняется, изучается и популяризируется уникальный художественный опыт, значительная часть которого возникла в психиатрической среде. Сегодня она насчитывает более 4000 единиц хранения — графику, живопись, фотографии, пластику, образцы эпистолярного жанра. Некоторые работы датируются серединой ХХ века и обладают не только художественной, но и исторической ценностью. При этом Гаврилов принципиально отделяет их от рисунков, созданных в рамках арт-терапевтической практики: по его мнению, они не относятся к аутсайдер-арту.
— В чем, на ваш взгляд, заключаются характерные особенности аутсайдер-арта?
— Аутсайдер-арт — художественные поиски самоучек без профессионального образования. Такие авторы нередко предстают даже «изобретателями» художественных инноваций, что особенно ценится в современном искусстве. Задокументированный психиатрический «опыт» здесь не обязателен, хотя психопатология, естественно, вносит свои коррективы в мировоззрение творца. В частности, психоз может привнести дополнительную, по сути, «сценическую» драматургию в авторские переживания.
В привычной художественной практике образы и концептуальные посылы, как правило, предполагают диалог со зрителем. Даже у самоучек этот импульс сохраняется: наивное искусство нередко несет в себе оттенок назидательности, детские рисунки открывают нам логику первого постижения мира. Аутсайдер-арт, напротив, чаще существует в режиме монолога. Мы сталкиваемся с неспешным повествованием, хаотичными или «зацикленными» размышлениями о субъективно важных для автора переживаниях. Эта креативность, порой похожая на стенограмму внутреннего опыта, не адресована зрителю напрямую и может дистанцироваться даже от самого творца.
Для зарождения аутсайдер-арта важнейшим условием является атмосфера тишины, одиночества, асоциальности, аутизма. Поддержка наставников — учителей, арт-терапевтов, родственников — противопоказана: она сбивает авторов с настроя на самостоятельное творчество. Наконец, я бы отметил неоднозначность посыла созданных работ, насыщенного амбивалентностью, то есть одновременным переживанием двух противоположных или взаимоисключающих чувств, мыслей или желаний: красота / тлен, эрос / танатос, пафос / патос, закодированных в прорисованных образах и сюжетах.
В загадочных, нередко недосказанных работах аутсайдер-арта, насыщенных внутренней тайной, непривычно-чудаковатые зарисовки могут и зрителем восприниматься амбивалентно. Необычные, удивительные работы вводят нас в замешательство: они вызывают то интерес и восхищение, то кажутся странно-неестественными, по-своему неадекватными. Волна настороженности, а порой и опасений может вытягивать связку ассоциативных рассуждений — и не всегда верных — о безрассудстве, безумии. Аутсайдер-арт предстает неким квестом, заставляет задуматься, — отмечает Гаврилов.
Многоликое творчество коллекции ИНЫЕ ее автор делит на три раздела: арт-брют — работы, рожденные из недр психиатрического опыта, по сути благодаря «безумию»; наивное искусство — творчество, возникающее преимущественно вне такого опыта; и «Перекресток маргинального» — самый представительный и мозаичный раздел коллекции. В него вошли произведения, созданные на границе этих состояний: несмотря на психиатрический опыт, а порой и вопреки нездоровью. К этому же разделу отнесены несколько работ спонтанной арт-терапевтической экспрессии.
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Визитной карточкой собрания стал художник Александр Лобанов (1924–2003), еще при жизни признанный легендой европейского аутсайдер-арта. Его произведения, наряду с другими работами, представлены в художественных музеях Ярославля, Москвы, Иванова, Екатеринбурга, а также в музее Collection de l’Art Brut в Лозанне, Национальном центре искусства и культуры имени Жоржа Помпиду, коллекции ар-брют abcd, «Музее всего», GAIA-музее, Музее наивного и маргинального искусства, Центре ар-брют / аутсайдер-арта и ряде частных собраний.
При этом работа Владимира Гаврилова не ограничивалась собирательством и выставочной историей коллекции. Для него принципиально важным оставалось пространство непосредственного контакта с авторами — место, где творчество могло становиться не только художественным высказыванием, но и способом удерживать связь с собой и миром. Так в 2003 году при больнице на улице Загородный сад начал работать социально-реабилитационный клуб «Изотерра», созданный доктором Гавриловым. Врач-психиатр предлагал его участникам собственные рецепты «увЛечения» творчеством — практики, помогающей поддерживать более высокое субъективное качество жизни.
Позднее «Изотерра» стала для него своеобразной лабораторией, где можно было наблюдать сложный симбиоз творчества и так называемого «безумия». Одной из знаковых фигур этого круга стал Андрей Цымбал, известный как Роса, — самобытный художник и поэт.
— Как Андрей Цымбал появился в орбите коллекции ИНЫЕ и что сформировало его художественный язык?
— Андрей родом из сельской местности Узбекистана. С детства он знал тяжелый сельский труд — сбор хлопка, работу на виноградниках, обмолот льна. Впечатления от среднеазиатской культуры, а также индийских фильмов, которые он смотрел в детстве, позднее нашли отражение в его творчестве.
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Фото: Коллекция ИНЫЕ В.В. Гаврилова
Позже Андрей переехал в Ярославскую область. Здесь он впервые увидел выставку коллекции ИНЫЕ, а затем стал регулярно приходить в «Изотерру» со своими работами. В это же время он начал работать агрономом — и эта близость к земле, растениям, сезонному труду постепенно вошла в его рисунки, во многом определив их образный строй.
Его графика выросла из очень личного опыта: памяти о Средней Азии, крестьянского труда, наблюдения за природой и внутренней потребности соединять разные культурные и духовные традиции.
— В чем, на ваш взгляд, заключается феномен Андрея Цымбала?
— Его работы легко узнать. Это многослойные символические композиции, часто сопровождаемые поэтическими строками. В них симметричные узоры, мандалы, растения, птицы, животные, плоды и солнце складываются в особый мир — наивный по форме, но очень насыщенный по внутреннему устройству.
Андрей — романтик-идеалист. В своем творчестве он пытается соединить православие, восточные религии, гуманистические традиции советского прошлого и собственное ощущение вечной связи человека с природой. Его рисунки говорят о превратностях судьбы, ностальгии, жизненной силе и надежде.
Он и сегодня находится в постоянном творческом поиске: раскрашивает фломастерами наросты на деревьях, работает со старыми тарелками, воском, контурами, придумывает новые артефакты и свои «изо-сказки». В общении он остается доброжелательным, немного чудаковатым и удивительно теплым человеком.
С годами его работы становятся все более плотными, многозначными, эмоционально насыщенными. С 2010 года Андрей участвует во всех групповых выставках коллекции ИНЫЕ, а в прошлом году в Екатеринбургском музее изобразительных искусств прошла его персональная выставка «Этно-флористический симметризм», приуроченная к 70-летию художника.
Сегодня Андрей Цымбал — один из самых оригинальных и запоминающихся российских художников-аутсайдеров, чье творчество уже вошло в пространство современного искусства.
От персональных историй художников разговор закономерно переходит к судьбе самой коллекции. Для Владимира Гаврилова ее будущее — отдельная и принципиальная тема. По его убеждению, собрание «душевноИНЫХ» должно обрести постоянный дом в государственном музее — с возможностью профессионального хранения, изучения и публичного показа.
Владимир Вячеславович Гаврилов — врач-психиатр, психотерапевт высшей квалификационной категории, исследователь аутсайдер-арта. Родился в Ярославле. В 1979 году окончил Ярославский государственный медицинский институт, ныне — Ярославский государственный медицинский университет, где работает ассистентом кафедры психиатрии имени Л. К. Хохлова.
Является создателем арт-проекта и коллекции ИНЫЕ, основателем социально-реабилитационного клуба «Изотерра» при Ярославском психиатрическом диспансере, автором статей и альбома-исследования «Аутсайдер-арт. Коллекция ИНЫЕ». Также Гаврилов занимает должность вице-президента Международной ассоциации арт-терапии и психопатологии выражения.
Коллекция ИНЫЕ, сформированная им за годы исследовательской и выставочной работы, сегодня включает более 4000 единиц хранения: графику, живопись, фотографии, пластику, образцы эпистолярного жанра. Некоторые произведения датируются серединой ХХ века и обладают не только художественной, но и исторической ценностью.