Мошенников перевели на спад

После нескольких лет непрерывного роста число мошеннических преступлений начало снижаться, констатировали участники сессии «Кибермошенничество: кто компенсирует потери?», проходящей в рамках ПМЭФ-2026. Однако дискуссия на форуме быстро показала, что главный вопрос — кто должен возвращать россиянам украденные деньги — остается без ответа. Представители государства, телеком-отрасли, IT-бизнеса и цифровых платформ признавали свои успехи антифрод-систем, спорили о границах ответственности, но в итоге к консенсусу прийти не смогли, перекидывая друг на друга долю вины за преступления.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Сессию модерировала Ольга Скабеева, и телеведущая начала с резкого захода в цифры. По данным Банка России, мошенники в прошлом году похитили у россиян около 30 млрд рублей, что примерно на 6% больше, чем годом ранее. Однако статистика МВД, как заметила госпожа Скабеева, выглядит «суровее»: ущерб оценивается уже в 195 млрд, а вернуть удалось лишь 1,7 млрд. «Есть на что надеяться?»— спросила ведущая.

Заместитель председателя правительства Дмитрий Григоренко позволил себе осторожный оптимизм. По его словам, власти начали фиксировать изменение тренда: если прежде мошенничество лишь росло, то теперь динамика начала разворачиваться. «Последние полгода-год впервые мы стали наблюдать изменение парадигмы. Если до этого мошенничество росло, то в последнее полугодие оно снижается»,— заявил вице-премьер.

Статистику привели и представители МВД: по их данным, число всех киберпреступлений сократилось на 11,8%, краж — на 23,5%, а непосредственно мошенничеств — на 9%, с 379 до 345 тыс. случаев. Однако сами правоохранители признали, что победой это считать рано. Каждая новая мера сначала резко снижает число преступлений, а затем злоумышленники адаптируются и происходит откат назад.

Так, после борьбы с подменой телефонных номеров преступность снижалась почти на треть, но затем постепенно возвращалась к росту. По данным ведомства, кибермошенничество остается «вечной борьбой брони и пули».

Одновременно власти и рынок пытались убедить аудиторию, что борьба с мошенниками перестает быть разрозненной. Дмитрий Григоренко перечислил набор уже работающих мер: маркировка звонков, «период охлаждения» для финансовых операций, объединенная антифрод-платформа, а также самозапрет на кредиты через «Госуслуги», который уже оформили около 30 млн россиян.

Именно самозапрет неожиданно превратился в главный ироничный сюжет панели. Госпожа Скабеева почти у каждого спикера спрашивала один и тот же вопрос: «Самозапрет поставили?» Сама она, заметила модератор, его поставила.

Первым под удар попал сам господин Григоренко. Вице-премьер признался, что не оформил ограничение: «Я надеюсь на авось». Зал отреагировал смехом, а госпожа Скабеева тут же призвала чиновника: «Ну надо поставить». Позже выяснилось, что и глава «Лаборатории Касперского» Евгений Касперский самозапрет тоже не оформил. «Я могу себе позволить не брать трубку, если не знаю, кто звонит»,— объяснил он. Управляющий директор «Авито» по взаимодействию с органами власти Влад Федулов, напротив, быстро сообщил, что ограничение подключил, «чтобы сразу снять этот вопрос».

Впрочем, именно вопрос ответственности стал главным предметом спора. После сказанных в одном из недавних выступлений слов Владимира Путина о том, что в мошенничестве могут быть виноваты и банки, и операторы связи, участники сессии фактически начали выяснять, кто должен платить за чужую доверчивость.

Генеральный директор МТС Инесса Галактионова настаивала, что телеком уже делает больше многих. По ее словам, только за 2025 год оператор заблокировал около 3 млрд подозрительных звонков, а более 60% атак приходятся на россиян старше 65 лет. Мошенники, говорила она, все чаще используют искусственный интеллект и дипфейки, имитируя голоса родственников или представителей организаций. Госпожа Галактионова рассказала, что оператор разработал систему, позволяющую практически в реальном времени передавать банкам информацию о подозрительных звонках и потенциальных мошенниках. Однако из примерно 300 российских банков соответствующий сервис, по ее словам, приобрели лишь шесть.

«Мы готовы сразу передавать информацию банку. Почему бы эту услугу не покупать? Если банки так же обеспокоены, то почему в это не инвестировать совместно? Мне кажется, банки могут себе это позволить. Не люблю считать чужие деньги, но они неплохо зарабатывают»,— заметила спикер.

По ее словам, маркировка звонков уже доказала эффективность, однако именно банки, утверждала глава МТС, нередко отказываются подключать дополнительные механизмы защиты. «Салоны, малый бизнес готовы платить. А банки — раз и отказались»,— посетовала она.

Банковский сектор на такие претензии напрямую не отвечал, однако представители цифровых платформ и участники финансового рынка фактически возражали: полностью переложить ответственность на один из участников системы невозможно. Если обязать компенсировать ущерб только банки или только операторов, предупреждали они, это создаст стимул и для злоупотреблений со стороны самих пользователей — например, попыток выдать собственные ошибки за действия мошенников. Или, более того, самим «прятать» деньги и говорить, что их обманули мошенники.

«Если ты не сумел контролировать ситуацию, ты должен компенсировать свое бездействие. Но у каждого своя зона ответственности»,— признавал Влад Федулов.

Евгений Касперский предложил смотреть на проблему как на «источник повышенной опасности», сравнив цифровую среду с дорожным движением. Даже если дороги хорошие, а машина исправна, часть ответственности остается за водителем — или, в данном случае, за пользователем. При этом глава компании отмечал, что Россия из-за развитого финтеха и телеком-инфраструктуры нередко первой сталкивается с новыми схемами мошенничества. Именно поэтому тут быстрее начинают использоваться дипфейки, поддельные голоса и утечки персональных данных.

Последняя тема стала новой болевой точкой обсуждения. Замминистра внутренних дел России, генерал-полковник полиции Андрей Храпов напомнил, что даже после закрытия крупных сервисов по торговле персональными данными в нелегальном обороте остаются сотни тысяч записей. Благодаря подробной информации о человеке мошенникам все проще входить в доверие. «Не надо считать, что люди очень глупые и сразу начинают переводить деньги. Когда про человека известно многое, убедить его гораздо проще»,— признал господин Храпов.

В итоге дискуссия, задуманная как поиск ответа на вопрос о компенсациях, завершилась признанием отсутствия компромисса. Банки намекали на ответственность операторов, операторы — на нежелание банков инвестировать, платформы говорили о цифровой гигиене, государство — о совместной ответственности. «Мы никогда не договоримся, кто за это должен платить, и это нормально»,— резюмировал Дмитрий Григоренко.

Пока же, судя по ПМЭФ, единственной мерой, по поводу которой спорить никто не готов, остается самозапрет на кредиты, хотя даже его оформили далеко не все, кто призывает россиян быть осторожнее.

Полина Пучкова