Индекс неоднородности

Промышленность России в начале 2026 года демонстрирует едва заметный рост, но со значительной неоднородностью по отраслям и регионам. По данным Росстата, за первый квартал текущего года объем промышленного производства в стране увеличился на 0,3% год к году. Среди ключевых вызовов отрасли эксперты выделяют дефицит кадров, нехватку средств на инвестпроекты и затруднение логистики.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Несмотря на незначительное увеличение объема промышленного производства в России за первые три года 2026 года, в марте прирост промышленного производства составил 2,3% относительно аналогичного периода прошлого года, следует из данных Росстата. По сравнению с февралем текущего года прирост составил 12,4%. Однако общая картина неоднозначна. Добыча полезных ископаемых за первый квартал выросла на 0,8%. Обрабатывающие отрасли, напротив, показали снижение на 0,7%. Энергетика и коммунальное хозяйство показали разнонаправленную динамику: обеспечение электроэнергией, газом и паром выросло на 3,8%, а водоснабжение и утилизация отходов снизились на 3,8%.

Оптимистичный пессимизм

Согласно данным Института народнохозяйственного прогнозирования РАН (ИНП РАН), в апреле российские предприятия существенно снизили пессимизм своих оценок о положении дел в промышленности. Индекс оптимизма (который в 2025–2026 годах стал показателем пессимизма) вырос на 7 пунктов. В публикации ИНП РАН на 23 апреля 2026 года рост оптимизма объясняется в основном динамикой спроса. Баланс этого показателя увеличился за месяц на 12 пунктов.

В исследовании также указывалось, что в апреле доля оценок предприятиями спроса на свою продукцию как «нормальный» достигла в апреле 37% после многолетнего минимума на уровне 30%, сохранявшегося еще в январе 2026 года. На пике разогрева промышленности «бюджетным импульсом» в апреле 2024 года этот показатель составлял 78%, почти повторив постковидный абсолютный максимум февраля 2022 года.

Неоднородность промпроизводства особенно показательна в СЗФО, где экономическая структура переживает трансформационный переход от сырьевой модели к диверсифицированному развитию. По информации Петростата, в первом квартале 2026 года индекс промышленного производства (ИПП) в Санкт-Петербурге вырос на 3,6% год к году. В обрабатывающих производствах Петербурга прирост равен 4,7%. Значительный рост в Петербурге отмечен в сфере обработки древесины, производстве изделий из дерева и пробки (239,2% к уровню января — марта 2025 года), а также в производстве готовых металлических изделий (кроме машин) — 171,3%. Самый низкий индекс в Северной столице зафиксирован в производстве прочих транспортных средств и оборудования (29%).

В Ленинградской области ИПП за период с января по март составил 96,3%. В 47-м регионе по приросту лидирует производство резиновых и пластмассовых изделий (прирост 52,5% к аналогичному периоду прошлого года), производство прочих готовых изделий (43,1%), ремонт и монтаж машин и оборудования (42,5%). Наиболее низкий ИПП в Ленобласти отмечен в сфере производства прочих транспортных средств и оборудования (28,4%).

Старые подходы в новых условиях

По словам доцента кафедры корпоративных финансов Финансового университета при Правительстве РФ Андрея Гусева, упомянутая структурная трансформация идет в СЗФО неравномерно. «При ближайшем рассмотрении этот процесс оказывается куда более сложным, противоречивым и нелинейным, чем может показаться из анализа макроэкономических показателей. Вместо эволюционного роста мы наблюдаем формирование двух своеобразных кластеров в экономике, в которой мобилизационно-бюджетный рост уживается с рыночной стагнацией, а реальная диверсификация носит локальный, а не комплексный характер»,— делится наблюдениями эксперт.

К мобилизационно-бюджетному сектору господин Гусев относит ОПК и судостроение, полностью зависящие от государственного заказа и субсидий. «Это новая индустриализация, но она кардинально отличается от той, о которой мечтали экономисты, писавшие в 2010-е годы о необходимости перехода к высокотехнологичным укладам и креативной экономике. Реальная индустриализация 2020-х годов — это мобилизационная модель: она создает продукт под конкретные государственные нужды, финансируется из бюджета и не формирует вокруг себя широкой сети рыночных гражданских смежников»,— дает он оценку.

Вторым кластером промышленности СЗФО он называет рыночно-адаптационный сектор, где сосредоточены традиционные отрасли промышленности СЗФО (металлургия, лесная промышленность) и рассматривает положение дел в этом кластере на примере ключевого игрока — ПАО «Северсталь», одного из крупнейших экспортеров РФ. «Потеряв премиальный европейский рынок, компания не изобрела принципиально новых продуктов с высокой добавочной стоимостью. Ее стратегия — разворот на Азию, но с существенным ценовым дисконтом. Череповецкий металл теперь конкурирует по цене с китайскими и индийскими производителями, а внутренний спрос поддерживается масштабными стройками, например, прокладкой газопровода Волхов — Мурманск»,— рассуждает эксперт. Такой подход трудно назвать диверсификацией в инновации, это скорее географическая и ценовая адаптация старой модели, позволяющая сохранить объемы, но теряющая в маржинальности.

Настоящая диверсификация

Андрей Гусев видит в текущих экономических условиях Северо-Западного региона и примеры подлинной диверсификации. К ним он относит стратегию «ФосАгро». Компания прошла путь от добычи апатитового концентрата к производству сложных, специализированных марок удобрений под конкретные типы почв и сельскохозяйственных культур на рынках Азии и Латинской Америки. Еще более показательным эксперт считает переход производителя к выпуску жидких комплексных удобрений и очищенной фосфорной кислоты для кормовых и фармацевтических целей. «Это уже совсем иной передел, где на смену сырьевой ренте приходит рента технологическая и сервисная»,— подчеркивает эксперт.

Аналогичные процессы идут и в энергомашиностроении. Ленинградский металлический завод, входящий в «Силовые машины», после потери доступа к западным газовым турбинам разработал и запустил в серию собственные турбины большой мощности. «Это не просто импортозамещение, а создание целой технологической цепочки — от жаропрочных сплавов до сложнейших систем управления»,— добавляет господин Гусев. Помимо крупнейших игроков промышленности, развиваются и предприятия поменьше. Так, например, череповецкий литейно-механический завод, который десятилетиями обслуживал потребности «Северстали», теперь выпускает собственную лесовозную и погрузочную технику, фактически становясь новым участником машиностроительного рынка.

Фармацевтический кластер Санкт-Петербурга, по мнению господина Гусева, и вовсе показывает путь, по которому должна идти настоящая диверсификация. Долгое время в этой отрасли все сводилось к так называемой «отверточной сборке» — смешиванию и упаковке импортных субстанций. «Сейчас в городе строятся заводы полного цикла по синтезу субстанций, а отдельные компании патентуют и выводят на рынок оригинальные молекулы, создавая интеллектуальную ренту, а не просто копируя дженерики. Это переход от производства "по рецепту" к биотехнологическому творчеству»,— заключает эксперт.

Трудности адаптации

Самую противоречивую картину, как считают аналитики и эксперты, демонстрирует лесопромышленный комплекс — еще один традиционный сектор СЗФО с мощной базой в Вологодской области и Карелии. Закрытие европейского рынка лишило отрасль высокомаржинального экспорта пиломатериалов и фанеры. Заводы ответили на это наращиванием выпуска топливных пеллет и брикетов. «Технологически это глубокая переработка, а экономически — товар низшей маржинальности,— продолжает господин Гусев.— Однако и здесь есть проблески настоящей диверсификации. Отдельные предприятия экспериментируют с выпуском торрефицированных пеллет, приближающихся по калорийности к углю и открывающих новый рынок. Другие перепрофилируют мощности на изготовление готовых домокомплектов из клееного бруса и перекрестно-склеенных панелей, превращая лес не в простой материал, а в готовый инженерный продукт».

Потребительский сектор в рейтингах быстрорастущих компаний часто выходит на первые позиции. «Лидерство гигантов вроде "Агроторга" (оператор сети магазинов "Пятерочка") с его триллионными оборотами — это не свидетельство бума потребления, а скорее отражение структурной деформации спроса. В условиях заградительных кредитных ставок крупные покупки вроде квартир и автомобилей стали недоступны, и свободные средства населения перетекают в розничный товарооборот, создавая иллюзию процветания»,— комментирует доцент Финансового университета.

При этом макростатистика неумолимо фиксирует сберегательную модель поведения: объем средств на депозитах достигает десятков триллионов рублей, а норма накопления значительно превышает норму потребления. Рост ритейла — это во многом инфляционный и адаптационный феномен, а не самостоятельный драйвер диверсификации, заключает эксперт.

Возможности для роста

Денис Карелин, коммерческий директор ООО «СПК Ресурс», член генерального совета «Деловой России», так оценивает положение дел в промышленности: «Я бы не говорил о полном уходе от сырьевой модели: сырьевой сектор остается важной основой экономики. Но за последние годы стало очевидно, что для устойчивого развития нужны собственные технологии, оборудование, сервис и инженерные компетенции».

Для СЗФО этот разворот особенно заметен. Регион исторически был связан с европейской кооперацией, портовой логистикой, машиностроением, судостроением, нефтехимией и инфраструктурными проектами. После изменения внешних условий предприятиям пришлось перестраивать поставки, искать новые рынки и развивать локальные решения.

«На практике промышленность стала меньше зависеть от закупки готового импортного продукта. Все чаще задача — понять технологию, адаптировать оборудование под российские условия, локализовать отдельные узлы, обеспечить сервис и запасные части. Для Северо-Запада это вызов, но и возможность: здесь есть инженерная база, производственная культура и опыт работы с высокими требованиями к качеству»,— думает господин Карелин.

Вызовы промышленности

Опрошенные эксперты называют три основных вызова, с которыми сталкивается сегодня промпроизводство. Руководитель направления «Промышленность» Института технологий нефти и газа Ольга Орлова первым из них называет дефицит кадров. Нужны как линейные сотрудники, так и высококлассные специалисты, инженеры-проектировщики и пр. «Во-вторых, следует выделить зависимость от иностранного оборудования и компонентов. Несмотря на значительный сдвиг, 100% импортозамещения добиться крайне сложно»,— указывает она.

Третьей трудностью является отсутствие свободных денег на инвестпроекты и модернизацию. «Из-за жесткой денежно-кредитной политики брать кредиты на развитие при рентабельности ниже процентной ставки рискованно. Многие инвестпроекты заморожены. Также важно развитие технологий и вложения в собственный НИОКР»,— поясняет госпожа Орлова. Еще одним ключевым вызовом является логистика. «И выход на новые рынки, и обновление поставщиков за счет партнеров из Юго-Восточной Азии, Африки и Южной Америки значительно удлиняют логистические цепочки и маршруты»,— констатирует эксперт.

Максим Максимов, доцент кафедры управления инновационной и промышленной политикой РЭУ им. Г. В. Плеханова, говорит, что кадровый вопрос приобретает системный характер: уровень занятости достиг исторического максимума, а свободных трудовых ресурсов не хватает, что требует активного перераспределения работников в наиболее приоритетные отрасли. «Не менее остро стоит вопрос технологической зависимости. Согласно исследованию Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в 2025 году более 70% опрошенных предприятий заменили подсанкционное импортное оборудование на китайские аналоги, тогда как доля российских аналогов составила лишь около трети»,— обращает внимание он.

Господин Карелин считает главным вызовом не столько ограничения по импорту, сколько то, что по ряду направлений не хватает технологической глубины. «Можно найти нового поставщика или перестроить логистику, но если нет собственной инженерной школы, испытаний, комплектующих и сервиса, полноценной промышленной независимости не получится»,— предупреждает коммерческий директор «СПК Ресурс».

Драйверы развития

Илья Жарский, управляющий партнер экспертной группы Veta, полагает, что в дальнейшем развитие российской промышленности будет определяться несколькими главными драйверами. «Госзаказ и политика технологического суверенитета (оборонно-промышленный комплекс, радиоэлектроника, судостроение и производство оборудования для энергетики), на мой взгляд, продолжат играть «первую скрипку» в части приоритетного распределения финансирования и преференций,— указывает эксперт.— Еще одним мощным фактором станет дальнейшая цифровизация и внедрение новейших технологий, и Петербург с его сильной научной базой и IT-сектором будет иметь очевидные конкурентные преимущества».

Другим драйвером, как предполагает господин Жарский, станет развитие арктического направления: проекты по Северному морскому пути, судостроение и судоремонт в Мурманске и Архангельске, добыча и переработка полезных ископаемых на шельфе будут стимулировать спрос на промышленную продукцию округа. Важную роль сыграет дальнейшая глубокая переработка сырья — от леса до сельхозпродукции — в том числе и в рамках стратегии развития отечественной биоэкономики. «Кроме этого, высокую роль будет играть дальнейшая диверсификация экспортных рынков в сторону Азии, Африки и Латинской Америки, что и дальше позволит компенсировать отсутствие поставок в Европу»,— обозначает управляющий партнер Veta.

Максим Максимов уверен, что центральное место среди драйверов занимает роботизация производства. Планируется, что к 2030 году страна войдет в число 25 ведущих стран по плотности роботизации, а технологическая независимость в изготовлении средств производства достигнет 95%, напоминает доцент РЭУ им. Плеханова. «Конкретный результат этой политики уже прослеживается: в 2025 году плотность роботизации в России увеличилась на 36%, достигнув 40 роботов на 10 тыс. работников»,— приводит цифры эксперт.

Денис Карелин убежден, что большую роль сыграет промышленная кооперация. «Не каждая компания способна закрыть полный цикл — от проектирования до производства, автоматики и обслуживания. Однако несколько предприятий, объединенных в понятную цепочку, уже могут создавать конкурентный продукт»,— резюмирует игрок рынка.

Александра Тен