ХХ век
в зеркале своих революций
Помимо русской революции, столетие которой сейчас отмечает мир, ХХ век пережил множество других великих революций, изменивших ход истории, наши представления о мире и отношения с ним, условия жизни и способы ее проживания, образ мыслей и иерархию ценностей. Weekend и его авторы отмечают 100-летие Октября 1917-го портретной галереей важнейших революций ХХ века
<
>
Пролог: Призрак революции
читать
<
>
Парижская революция 1968-го
Бунт-зрелище
Михаил Трофименков
<
>
Архитектурная революция
Упаковка для жизни
Григорий Ревзин
Среди революций ХХ века архитектурная не из числа главных, но она заметна. Облик человеческих поселений и само понимание дома по ее результатам полностью изменились. У архитектурной революции есть имя — Ле Корбюзье, хотя то, что произошло, проще и обширнее, чем его творчество. Строго говоря, это творчество даже не связано с ней буква,льно. Как архитектор, он остался вполне в традиционной роли гения, занятого созданием одиноких шедевров. Но, как революционер, отменил архитектуру как род деятельности, превратив в продукт промышленного производства. Впрочем, все отцы революции мало совпадают с последствиями восприятия своих идей
читать
<
>
Революция социальных сетей
Великий уравнитель
Юрий Сапрыкин
Человек создал компьютерные сети для решения прикладных технических задач, но этот служебный инструмент оказался дверью в параллельную Вселенную. Новые небо и земля, состоящие из строчек программного кода, перестроили самого человека
читать
<
>
Революция современного искусства
Производство истин
Анна Толстова
В 1969 году в лондонском журнале Studio International был опубликован трактат 24-летнего нью-йоркского художника Джозефа Кошута "Искусство после философии". Искусство после "Искусства после философии" стало другим
читать
<
>
Революции в физике
Теория быстрых и теория малых
Андрей Михеенков
Главной наукой XX века была, конечно, физика. В 20-30-х годах на это место претендовала было химия, да быстро отступила. Важнейшие технологические достижения века происходят из физики. Если же отвлечься от практических применений, для самой физики, для ее внутренней логики прошедший век тоже был важнейшим. Совершенно неясно, можно ли будет сказать то же самое про XXI век. Пока кажется, что едва ли
читать
<
>
Революция музыкальных аутентистов
Чтение звука
Сергей Ходнев
Смешная эстетская прихоть — а давайте сыграем старинную музыку на старинных инструментах — привела к громадной переоценке ценностей. Не только музыканты стали играть по-другому, но и нам пришлось учиться слышать музыку совсем иначе, чем это делали наши отцы и деды. "Исторически информированное исполнительство" раз и навсегда изменило отношения человечества с историей музыки — а возможно, и не одной только музыки
читать
<
>
Сельскохозяйственная революция
Путем зерна
Андрей Бабицкий
Зеленая революция — так принято называть последний переворот в сельском хозяйстве — не имеет конкретных временных рамок, но принято считать, что она тянулась с 1930-х до 1970-х годов. Она была сделана фактически на заказ, на личном энтузиазме людей, не оставивших после себя памятников, и на частные деньги. Она была по-настоящему интернациональной и довольно перманентной — мечта любого революционера. Она, наконец, не была неизбежной в том смысле, что новые производственные силы вступили в конфликт со старыми производственными отношениями. Это была самая мирная, плодотворная и потому незаметная революция на Земле
читать
<
>
Революция театра
Переживание представления
Ольга Федянина
Театральная революция началась так давно и растянулась так надолго, что ее часто и за революцию-то не считают. Фактор внезапности в ней полностью отсутствует, но это не отменяет того обстоятельства, что театральное событие примерно с IV века до н.э. и примерно до середины XIX века н.э. имело одну эстетическую природу, а позже — другую. За прошедшие полтора века длинная театральная революция, с одной стороны, добилась всего, чего можно было добиться, с другой — ни одно из ее завоеваний до сих пор не перестали оспаривать. Предметом дискуссий остается и хронология, бесспорны в ней, пожалуй, единственная дата и единственный адрес: 14 октября 1898 года, Москва, сад "Эрмитаж"
читать
<
>
Революция денег
Стойло для золотого тельца
Дмитрий Бутрин
В некотором смысле революция денег — это история мировой цивилизации XX века почти без изъятий. Без нее, видимо, невозможен был полет Гагарина в космос и Холокост, пенициллин и популярная музыка, архитектура XX века и новая медицина, нью-эйдж и феминизм, современный город, всеобщая коммуникационная связность нынешнего века и будущий интернет вещей. И эта история, видимо, не закончена, поскольку последствия революции денег — в первую очередь в социальной сфере — пока только развиваются
читать
<
>
Революция радио- и телевещания
Буква, голос и говорящая голова
Иван Давыдов
Разговор о телевизионной революции удобно начинать с современной российской пропаганды. Над авторами политических шоу принято смеяться, но они вскрыли прием, довели все то, чего до телевизора не было и только в телевизоре сделалось возможным, до совершенства. Или до абсурда. Иногда это синонимы
читать
<
>
Сексуальная революция
Устранение барьеров
Михаил Трофименков
"Сексуальная революция" ассоциируется со зрелищными проявлениями свободы нравов конца 1960-х годов: от стриптиза, учиненного в невесомости Джейн Фондой в фильме Роже Вадима "Барбарелла", до бродвейского мюзикла "Калькутта", участники которого играли обнаженными. Между тем подобные "египетские ночи" случались во все исторические эпохи. Но ни одна из них не помешала установлению буржуазного патриархата, при котором женщинам и прочим сексуальным меньшинствам отводилась подчиненная роль. И если сексуальная революция действительно победила, то лишь потому, что в бой вступили занудные немецкие профессора, суровые суфражистки и прочие, отнюдь не блистающие "сексапилом" персонажи
читать
Парижская революция 1968-го
Михаил Трофименков
Демонстрация в поддержку Шарля де Голля на Елисейских Полях
Демонстрация в поддержку Шарля де Голля на Елисейских Полях Фото: AFP
Бунт-зрелище
С середины 1960-х до середины 1980-х все части света, за исключением Австралии, были охвачены — это не преувеличение и не метафора — всемирной гражданской войной. Десятки национально-освободительных войн, восстаний, городских герилий и контрреволюционных погромов слились, как сказал бы субкоманданте Маркос, в "мировую войну объединенного народа против объединенного правительства". Мятеж парижских студентов в мае 1968-го на фоне этих событий — с участниками которых студенты декларировали антиимпериалистическую солидарность — микроскопический эпизод. Однако же в коллективной памяти человечества он остался символом всемирного пожара

"Барбара явилась к родителям с длинноволосым юнцом и попросила: "Мама, разреши мне провести ночь в Латинском квартале — там баррикады". Ей семнадцать. Милая девочка специально зашла домой, зная, что родители волнуются. Родители восхитительно выкрутились — сказали, что еще не ужинали, и отвели молодых людей в ресторан. Барбара, чистая душа, ответила: "Как можно идти в ресторан, когда мои товарищи на улице и т.д." Родители убедили мальчика переночевать у них. З. рассказывает мне это по телефону, понизив голос. Мальчик спит в гостиной. Оба ребенка измотаны и перевозбуждены".

Будь это сцена из фильма, авторов уличили бы в буржуазной сентиментальности. Но это "показания" канадской писательницы Мейвис Галлант, непредубежденного свидетеля парижского бунта мая 1968 года. Трогательно-водевильная коллизия уживается в ее дневнике со слухами о трупах, которые жандармы, заметая следы, топят в Сене, фактами избиений раненых студентов на носилках и неистребимым привкусом слезоточивого газа.

"Латинские кварталы" пылали в тот год повсюду. Кажется, никто — от Токио до Варшавы — вообще не сдавал сессии: университеты совместными усилиями парализовали студенты, их захватывавшие, и полиция, оттуда их выбивавшая. Председатель Мао, повелевший хунвейбинам открыть "огонь по штабам", и классик социологии Герберт Маркузе, сошлись на том, что революционность отныне — не классовый, а возрастной атрибут.

Антиправительственные плакаты
Антиправительственные плакаты Фото: AFP / Roger-Viollet

Вообще-то кампусы США бурлили уже восьмой год, как восьмой год громыхали по мостовым башмаки спаянных железной дисциплиной радикалов "Дзэнкагурэн", прятавших лица (японское ноу-хау) за марлевыми масками. Уже справили шутовские похороны своего движения голландские "прово", требовавшие раздать амстердамцам 20 000 белых велосипедов. Необратимый переход от протеста к террору уже обозначила в июне 1967-го Гудрун Энслин, бросив "родителям" на похоронах убитого полицией берлинского студента: "Вы все — поколение Освенцима".

В 1968-м очаги возгорания слились во всемирный костер "молодежной революции". В январе пал Римский университет. Начиная с февраля бои в кампусах и гетто США смахивали на гражданскую войну. Рвануло в Бельгии, Алжире, Португалии. Весной — в Польше, Великобритании, Бразилии, Испании, Швеции, Сенегале. Берлин запылал в апреле, когда неонацист тяжело ранил вожака студентов Руди Дучке. Летом "накрыло" Югославию, Турцию, Швейцарию, Канаду, Уругвай, Аргентину, Мексику, Австралию. Осенью — Ямайку, Египет, Финляндию, Грецию.

Но витриной революции — без всяких на то оснований — был и остается Париж.

Возможно, мир потрясла "неуместность" горящих баррикад в сердце "ах, Парижа". Да ладно, Париж и не такое видал. В 1958-м он сплотился против путчистов, грозивших десантом парашютистов. В 1961-м аккуратно не заметил, как полиция забила на улицах насмерть 200 алжирцев. Стены кафе помнили пули и осколки, пятнавшие их при разборках фракций алжирского подполья и покушениях ОАС. В общем, никогда такого не было — и вот опять: Галлант фиксирует всеобщее предчувствие гражданской войны.

Изумляет ничтожность искры, из которой разгорелось такое пламя. В США беспорядки катализировали убийства: трех негров-студентов в Южной Каролине, Мартина Лютера Кинга, Роберта Кеннеди. В Бразилии — террор хунты, в Греции — смерть лидера оппозиции режиму "черных полковников". В Японии — конфискация крестьянских наделов под будущий аэропорт Нарита. На Ямайке — высылка популярного профессора, в Польше — запрет спектакля по национальному достоянию — "Дзядам" Мицкевича: тоже повод. И повсеместно людей выводили на улицы ужас и гнев, вызванные войной во Вьетнаме. В конце января, в ходе "новогоднего наступления", партизаны едва не взяли штурмом американское посольство в Сайгоне, вскоре мир потрясла садистская резня, устроенная в марте лейтенантом Келли в деревне Сонгми.

Во Франции поводом стала какая-то чепуха. Первые стычки (февраль) произошли из-за увольнения директора Синематеки, вскоре восстановленного. Университетская заваруха началась (март) с требования студентов Нантера свободно пускать мальчиков в девичьи дортуары.

Можно назвать это бунтом против патриархального общества. Не считать же программой революции граффити: "Запрещается запрещать", "Вся власть — воображению". Студентам хотелось "чего-то иного", они скучали и ощущали себя левыми, но смутно левыми. Маоистским, троцкистским и геваристским жаргоном владели немногие "сектанты", собачившиеся между собой и не способные что-либо возглавить.

Главные события разыгрались на бульваре Сен-Мишель и вокруг него. Леваки не совались дальше пассажа Сен-Жермен: там начинались угодья ультраправых студентов, парней серьезных — не чета полицейским, старавшимся никого не убить. Ограниченность масштабов компенсировала оргия "спецэффектов". Буржуа, наблюдавшие из окон, воображали революцию именно так: град камней, клубы газа, пылающие автомобили, выломанные решетки Люксембургского сада, невинные девы в объятиях лохматых анархистов и грязь, "как на Каирском базаре". Неудивительно, революцию-то устраивали их собственные дети, унаследовавшие ее образ от пап и мам.

Не случайно Пазолини, страстный коммунист, католик и гомосексуал, категорически презирал "маменькиных сынков", атакующих полицейских — выходцев из самой что ни на есть гущи народной.

Когда дым рассеялся, все "актеры" были живы, отчасти здоровы и вернулись в аудитории. Но мы-то знаем: революция — это другое. Это когда активное меньшинство кропотливо обращает большинство в свою веру и выводит на баррикады. Во Франции все наоборот. Большинство вдруг ринулось в драку, а уже после драки выделилось активное меньшинство, еще лет десять экспериментировавшее с коммунами, политическим творчеством масс, гашишем-героином и чуть-чуть — терроризмом.

А как же зловеще-загадочное исчезновение де Голля, улетевшего в штаб оккупационных войск в ФРГ договариваться о танковом броске на Париж? Как же национальный коллапс — не работали ни магазины, ни банки, ни бензоколонки?

Ну не студентов же боялся президент-генерал! И бронетанковый замысел, и коллапс — следствия беспрецедентной всеобщей стачки, да, начавшейся в знак солидарности со студентами: 10 млн забастовщиков, красные флаги над захваченными заводами. Чудесным образом, о забастовке, которую "слили" коммунистические профсоюзы, не вспоминают. Забылась и настоящая, трагическая студенческая революция в Мексике, выдвинувшая социально-политическую программу. Опасаясь, что студенты сорвут Олимпиаду, власти за 10 дней до ее открытия просто выкосили пулеметами сотни студентов в центре Мехико.

Как стачку и кровь застили "танцы" на баррикадах Сен-Мишеля, так и эффектный срыв Каннского МКФ видными революционерами Полански и Лелушем застил многолетнюю борьбу за Венецианский фестиваль. Ведущие итальянские киномастера (то есть коммунисты), бойкотируя его реакционное руководство, добились в 1973-м закрытия фестиваля на два года и реформирования его. А Канны — что? Отряхнулись и пошли дальше.

Первая полоса газеты Paris Jour с обещанием Шарля де Голля уйти в отставку в случае поражения на референдуме, 26 мая 1968 года
Первая полоса газеты Paris Jour с обещанием Шарля де Голля уйти в отставку в случае поражения на референдуме, 26 мая 1968 года Фото: AFP / Leemage

Спецслужбы в нелепость революции поверить не могли и искали ее дирижера. Само собой, за кордоном. Соседка поведала Галлант, что муж-полицейский шепнул ей: баррикады удерживают никакие не студенты, а ражие североафриканцы. "Что-то мне говорит, что все свалят на иностранцев — я имею в виду новый пролетариат — испанцев, португальцев. И, само собой, на арабов, достается всегда арабам".

Контрразведка пришла к выводу: бунт устроили неуловимые агенты "Триконтиненталя" — гаванского "Конгресса трех континентов", создавшего в январе 1966-го из революционных движений 82 стран Организацию солидарности народов стран Азии, Африки и Латинской Америки. Не менее половины из этих движений уже вели или готовили вооруженную борьбу. Европейские городские партизаны 1970-х действительно считали себя авангардом "третьего мира". Но символическое поражение новая мировая революция уже потерпела с гибелью Че Гевары в октябре 1967-го. А к примеру, Пьер Гольдман, натуральный агент Гаваны, ждавший сигнала, чтобы присоединиться к партизанам Венесуэлы, сказал как отрезал про майский бунт: "Мастурбация, онанизм, кастрация".

На роль оккультного гения-кукловода примеряли Ги Дебора, философа, режиссера, вождя загадочного "Ситуационистского интернационала" художников. Его книга "Общество зрелищ" (1967) открывалась пророческими словами:

"Вся жизнь общества, в котором господствуют современные условия производства, проявляется как огромная аккумуляция ЗРЕЛИЩ. Все, что раньше переживалось напрямую, удалилось в репрезентацию". Новая реальность, по Дебору,— это "псевдомир", "доступный лишь разглядыванию".

Вот он — догадались пикейные жилеты — и натравил студентов на неототалитарное "общество зрелищ". Но страшная тайна мая заключалась в том, что, по Дебору, "лгун солгал самому себе".

Это был не бунт против общества зрелищ, а звонкий бунт-зрелище, тем более бессмысленный, чем милосерднее он протекал. Первая в истории революция, которой не было.

Приобретения

Радикальная либерализация — к середине 1970-х — сексуальных практик, в частности декриминализация гомосексуализма и абортов.

Расцвет гражданских инициатив и движений, самое знаменитое из которых "Врачи без границ".

Декоративная мода на "третий мир" в его революционной и мистической ипостасях.

Социальный слой "икорных левых" (в ФРГ — "шили", или "шикарные левые"), гламурных марксистов: после избрания Миттерана президентом (1981) они составят новую политическую элиту.

Потери

Франция лишилась лучшего в своей истории президента. Де Голль обещал уйти в отставку, если проиграет референдум по второстепенному административному вопросу, и сдержал свое слово (28 апреля 1969-го).

Студенческие протесты завершились университетскими реформами, которые привели к постепенной утрате "патриархального" и "тоталитарного" — то есть систематического и классического высшего образования.

Париж лишился старых деревьев на бульваре Сен-Мишель, срубленных студентами.

Французская культура лишилась Жан-Луи Барро на посту руководителя театра "Одеон". Изгнанный оттуда студентами, он затем был уволен министром культуры как их сообщник.

Французская политическая жизнь лишилась полувекового авторитета коммунистической партии.

обсуждение