Безопасный Эрос

В Германии завершился фестиваль «Руртриеннале» — один из самых важных мультидисциплинарных европейских форумов (“Ъ” писал о нем 2 и 16 сентября). Самым масштабным фестивальным событием стал четырехчасовой перформанс «Балканский эротический эпос», придуманный и поставленный Мариной Абрамович. Рассказывает Эсфирь Штейнбок.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

У «Балканского эротического эпоса» намечаются и гастроли, но, например, в Берлине через несколько недель будет показана «усеченная» версия — мало где в Европе есть пространства, по объему равные гигантскому «Крафтцентрале» в Дуйсбурге (одна из площадок «Руртриеннале»). Здесь и вправду можно придумать целый мир, что и сделала Марина Абрамович, населив огромный зал персонажами самобытных балканских мифов, преданий и обрядов.

В том, что местом их фантастической «реконструкции» стал один из цехов бывшего металлургического комбината, можно найти и некий добавочный смысл: большая промышленность в свое время вытеснила архаическое сознание на периферию общества. Но теперь заброшена, превращена в музей и некогда мощная индустрия, в бывшем «храме» которой фестиваль современного искусства с помощью самой его знаменитой фигуры пытается оживить древние образы и ритуалы.

Эпос Марины Абрамович устроен как большая выставка, населенная десятками персонажей.

Зрителю на полных четыре часа предоставлена возможность гулять по этой эротической «ярмарке»: самостоятельно выбирать маршрут, надолго задерживаться около любой из 13 сцен или постоянно курсировать между ними в надежде не пропустить что-то важное. Лишь в самом начале публику ведут — похоронная процессия с духовым оркестром «прокладывает» зрителям вход в эпическое пространство Абрамович, а дальше уже каждый в своем праве: можно и покинуть зрелища на время, например пойти в фойе перекусить, а потом вернуться на Балканы Марины Абрамович — фантастические, непристойные, страшные и прекрасные, ведущие непрерывный диалог со смертью.

Слово «эротический» в названии проекта отдает рекламным лукавством. Да, неслучайно зрителей вынуждают запечатать телефоны в специальных пластиковых сумках на шее — и открывают хитроумные защелки только на выходе: в сценах из народной жизни много человеческой наготы. Женщины, умоляющие небо о прекращении дождя, задирают юбки и надолго застывают, подставив небу раскрытые причинные места. Молодые люди модельной внешности будто оплодотворяют землю: их ягодицы совершают возвратно-поступательные движения на зеленом газоне, среди огромных, размером с деревья, пластиковых фаллосов. Зрителям предложено все время ходить, но в самом дальнем зале установлены стулья. Здешнее действо нужно смотреть не торопясь: на кладбище, среди крестов и камней, обнаженные женщины очень медленно танцуют то с обнаженными мужчинами, то со скелетами, оставшимися от их мужей, которых похитили то ли войны, то ли болезни, то ли само время.

Но, по правде говоря, здесь больше от «танатического эпоса».

Если и есть в проекте Абрамович что-то сексуальное, то секс этот не с партнером, а с мирозданием.

А эрос уже слился с танатосом. На высоких платформах-постаментах посреди «Крафтцентрале» лежат мертвые тела (все-таки муляжи). Центральная часть свадебного «блока» спектакля-выставки посвящена любопытной балканской традиции женитьбы покойника: если молодой человек умирал до создания семьи, ему устраивали свадьбу, хотя бы символическую. В соседнем закутке беременную женщину омывают так, как будто отправляют в последний путь. А невесте четыре часа кряду рисуют на лице такой подробный грим-маску, словно навечно уложат экспонатом. Да и похороны маршала Тито, сцена которых открывается публике первой, не столько помещает тему жизненной энергии в недавнее прошлое Югославии, сколько заявляет смерть еще и как важнейшее социальное событие. (В проекте участвуют актеры и музыканты не только из бывших республик СФРЮ, но и из Болгарии, Румынии, Греции и Албании.) В углу стоит гроб с телом лидера страны, на экране хор женщин (среди них и сама Абрамович) исполняет ритмическую песню-плач, а женщина с букетом цветов, возглавляющая процессию,— это мать Марины Абрамович, которую, коммунистическую героиню и жестокую фигуру семейной мифологии, автор проекта сделала важным действующим лицом.

В сущности, работа Абрамович говорит о базовом человеческом стремлении защищаться от смерти производством жизни: сельским хозяйством, половым актом, музыкой, танцем, посиделками в кафане, традиционном сербском месте встреч и застолий. Все эти отчаянные движения человеческих тел и производимые ими звуки адресованы лишь одному безмолвному собеседнику — конечности существования.

Когда-то присутствие Абрамович означало опасность. Она резала себя, теряла сознание, подвергала тело воздействию боли и холода, позволяла публике делать с собой практически что угодно. Ее искусство строилось на простой и страшной возможности: неизвестно, чем все это закончится. Граница между произведением и физическим событием была почти уничтожена. А теперь все иначе.

Сегодня, накануне 80-летия, «живая икона» Марина Абрамович — не разрушитель музейных правил, а одна из величайших музейных ценностей современности.

Она сама стала институцией. Ее жесты каталогизированы, реконструированы, описаны искусствоведами, приобретены важными собраниями и вошли в историю искусства. Радикальный перформанс, некогда существовавший именно потому, что его невозможно было повторить, заключен в фестивальные рамки. И «Балканский эротический эпос» демонстрирует эту перемену с почти обезоруживающей наглядностью.