«Энергосбережение переходит из нишевых проектов в экономическую необходимость»

Рост стоимости электроэнергии и риск перебоев в энергоснабжении заставляют бизнес и домохозяйства по-новому оценивать собственную генерацию и энергосбережение. Одновременно меняются правила микрогенерации: с 1 сентября 2026 года вступили в силу изменения в закон «Об электроэнергетике», согласно которым правительство РФ должно установить предельные значения объема выдачи электроэнергии в сеть. Ранее действовал лимит 15 кВт, при этом предусмотрено его увеличение до 30 кВт для физических лиц и до 150 кВт для предприятий. О том, как меняется экономика энергоснабжения, зачем потребителям нужны накопители и какие изменения требуются отрасли, в интервью «Ъ-Кубань» рассказал Николай Дрига, основатель компании «Солар Профит», которая с 2010 года работает в сфере энергосбережения и решений на базе возобновляемых источников энергии.

— Еще несколько лет назад одним из главных аргументов против собственной генерации была ее высокая стоимость и долгий срок окупаемости. Как изменилась ситуация?

— Экономика существенно изменилась, прежде всего из-за роста тарифов. Сегодня средний тариф для малого и среднего бизнеса составляет около 15,5–16 руб. за кВт·ч с НДС. При запланированном повышении тарифов мы выйдем на уровень 20 руб. за кВт·ч на рубеже 2028–2029 годов. Я больше десяти лет предупреждаю о том, что рост тарифов на электроэнергию будет превышать инфляцию.

Для бизнеса это означает, что доля затрат на энергоснабжение растет и будет увеличиваться дальше. Поэтому инвестиции в собственную генерацию и энергоэффективность становятся обоснованными с точки зрения прямой экономики. По нашим расчетам, для объектов малого и среднего бизнеса срок окупаемости соответствующих энергетических решений сократился примерно до двух с половиной лет. При дальнейшем росте тарифов он будет уменьшаться.

— В чем заключается главная проблема нынешней тарифной модели?

— Перекрестное субсидирование серьезно искажает экономику. Малый и средний бизнес фактически доплачивает за более низкие тарифы для населения. Это происходит не только в электроэнергетике, но и в других сегментах энергетики — например, в теплоснабжении и на рынке топлива. Такие механизмы искажают ценовые сигналы и мешают участникам рынка правильно оценивать экономику своих решений.

— Насколько велик сегодня рынок распределенной энергетики на юге России?

— Это уже рынок на миллиарды рублей. Я думаю, что в ближайших регионах Кубани его объем составляет не менее 10 млрд руб. в год. Рост идет десятками процентов, а с учетом последних экономических и политических событий, скорее всего, за текущий год рынок вырастет примерно в два раза. В следующем году, вероятно, динамика будет сопоставимой.

— С 1 сентября изменились лимиты выдачи электроэнергии в сеть. Что это меняет для рынка?

— Пока для всех категорий действует единый лимит — 15 кВт. Теперь ожидается, что физические лица смогут выдавать в сеть до 30 кВт, а предприятия — до 150 кВт. Но есть важное ограничение: больше мощности, чем позволяет точка присоединения, выдать в сеть невозможно. Если на входе у потребителя разрешено 15 кВт, 30 кВт он передать в сеть не сможет.

В первую очередь это будет стимулировать бизнес с большими площадями крыш и сравнительно небольшим собственным потреблением. Например, у складов или крупных торговых объектов может быть большая площадь для размещения генерации, но сравнительно небольшая нагрузка. Раньше использовать этот потенциал в полном объеме мешало ограничение на выдачу энергии в сеть. На момент нашей беседы я еще жду поправок в постановление Правительства №861, которые должны подтвердить и закрепить эти изменения.

— Насколько активным стал процесс оформления объектов микрогенерации?

— По моей оценке, совокупно по стране уже зарегистрировано более тысячи таких объектов. Оформление постепенно упрощается, в том числе за счет электронных сервисов сетевых организаций.

И важно не путать микрогенерацию с классическим «зеленым тарифом». В классическом понимании зеленый тариф предполагает еще и государственную доплату за часть стоимости оборудования. У нас действует другой механизм: собственник может продавать излишки произведенной электроэнергии в сеть по установленной для микрогенерации цене.

— Как меняется спрос на системы резервного энергоснабжения?

— За последние месяцы спрос заметно сместился в сторону систем с накопителями энергии. Раньше главным мотивом была экономия на электроэнергии, а сейчас на первый план выходит еще и физическая независимость от внешней сети. Обычная сетевая система без аккумулятора при отключении внешней сети автоматически прекращает работу. Система с накопителем позволяет продолжать снабжать внутренние нагрузки объекта.

Для бизнеса с критически важными нагрузками даже короткий перерыв может быть недопустим. Дизель-генератор при автоматическом запуске дает задержку как минимум в десятки секунд. Поэтому в таких случаях можно использовать несколько контуров резервирования: накопитель обеспечивает мгновенный подхват нагрузки, а при длительном отключении запускается дизельный или газовый генератор.

— Могут ли накопители на стороне потребителя стать инструментом балансировки всей энергосистемы?

— Безусловно. Сейчас под Краснодаром уже работают крупные промышленные накопители на стороне сетевой инфраструктуры, задача которых — сглаживать суточные пики нагрузки. Дефицит мощности у нас растет не первое десятилетие, а строительство новых генерирующих объектов требует огромных вложений.

Я предлагаю использовать для решения этой задачи и накопители на стороне потребителей. Можно стимулировать предприятия тарифными или налоговыми мерами, например, установить повышенную цену выкупа электроэнергии в часы пикового спроса в обмен на обязательство сокращать потребление из внешней сети в это время. Это позволило бы частично сглаживать пики без строительства новых крупных объектов генерации.

— Есть ли интерес к этой инициативе со стороны профильных организаций?

— В Совете рынка к инициативе проявили интерес. Есть также EnergyNet, созданный при участии государства, который занимается развитием интегрированной энергетики. Окончательного решения пока нет.

— Можно ли утверждать, что собственная генерация для бизнеса становится частью экономической стратегии?

— Да. Энергосбережение и собственная генерация постепенно переходят из категории нишевых или исключительно экологических проектов в категорию экономической необходимости. При этом энергосбережение — это не только собственная генерация. Все начинается еще на этапе правильного проектирования и строительства объектов, которые позволяют снизить теплопотери. В зависимости от условий можно использовать также и тепловые насосы, ветровую или малую гидроэнергетику.

Выбор технологии зависит от конкретного объекта, климата и доступности ресурсов. Ветрогенерация имеет смысл прежде всего там, где нужна полная автономность или внешняя сеть крайне нестабильна. МикроГЭС также остается нишевым решением — прежде всего для горных и предгорных районов, где есть подходящий водный ресурс и нет стабильного сетевого электроснабжения.

— Что сегодня выступает основным сдерживающим фактором для развития отрасли?

— Прежде всего кадровый дефицит. Нам не хватает квалифицированных инженеров и электротехнических специалистов. У нас сейчас два ведущих специалиста-энергетика с высшим инженерным образованием, и мы готовы были бы взять третьего, но найти такого человека на рынке труда сложно. Поэтому мы развиваем сеть партнеров и обучаем специалистов в регионах.

При этом спрос со стороны предприятий растет. Если раньше значительная часть рынка приходилась на частных клиентов и небольшой бизнес в местах с плохим или отсутствующим электроснабжением, то теперь все большее значение имеют рост тарифов и надежность энергоснабжения. Эти факторы делают распределенную генерацию все более значимой частью экономической стратегии бизнеса.

Беседовал Александр Вашина