Богатство пролетариата

1926 год — знаковый год в финансовой истории СССР. Экономика страны, пережившей Первую мировую войну, две революции, Гражданскую войну, эпидемии, эксперимент большевиков с «военным коммунизмом», благодаря новой экономической политике (нэпу) восстановилась и вышла на уровень последнего мирного 1913 года. Проследим на цифрах, как это отразилось на тех, кого официальная пропаганда называла тогда классом-гегемоном, привилегированным классом — рабочих. Сколько советские рабочие тогда зарабатывали и тратили.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Пролетарская доля

Судя по первой Всесоюзной переписи населения, по состоянию на 17 декабря 1926 года в СССР проживало 146 989 460 человек, в том числе в самой крупной союзной республике, РСФСР,— 100 857 985 человек. По оценкам исследователей-статистиков, реальная численность населения могла составлять от 145,8 млн до 148,5 млн человек, но это не сильно влияет на общую картину.

Страна была сельскохозяйственной. В городах жило 26,3 млн человек (чуть менее 18% населения). Население Москвы превышало 2 млн человек, Ленинграда — 1,6 млн человек.

Из всех жителей СССР самодеятельными, то есть имеющими какое-либо занятие, были 82,7 млн человек. Тех, кто в ходе переписи назвал себя рабочим,— 5,6 млн человек (без учета данных по примерно 300 тыс. жителей Якутской АССР, что не сильно влияет на общий результат). Мужчин-рабочих было ровно в три раза больше, чем женщин,— 4,2 млн против 1,4 млн человек.

К числу рабочих добавим членов их семей, состоящих у них на иждивении. Это еще 7,2 млн человек. И, наконец, безработные рабочие и их иждивенцы — это еще примерно 800 тыс. человек, может быть, немного больше или меньше.

Итого численность всего пролетариата СССР в 1926 году примерно 13,6 млн человек.

Менее 10% населения страны. В городах РСФСР доля рабочих была больше — 2,33 млн человек.

Самая крупная категория жителей СССР по виду занятости в 1926 году — «члены семьи, помогающие главе семьи в его занятии», то есть члены крестьянских семей,— 48,4 млн человек. Треть страны.

Хотя численно пролетариат находился в явном меньшинстве, в официальной пропаганде того времени рабочие стояли на первом месте.

«Эта власть, власть одного класса, может быть утверждена и проведена до конца лишь путем особой формы союза между классом пролетариев и трудящимися массами мелкобуржуазных классов, прежде всего трудящимися массами крестьянства… Состоит она, эта особая форма союза, в том, что руководящей силой этого союза является пролетариат»,— писал Иосиф Сталин в работе «Вопросы ленинизма», опубликованной в 1926 году.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Червонцы гегемона

В 1926 году советские рабочие получали зарплату в рублях. И эти рубли снова были твердыми, как до Первой мировой. После трех деноминаций, проведенных в 1922–1924 годах, появился новый рубль, равный 50 млрд совзнаков, «старых» рублей, выпущенных в первые годы советской власти, до 1922 года. В обращение была введена твердая валюта — червонец, официально привязанный к рублю в соотношении 1 червонец = 10 руб.

Даже сами наличные деньги должны были напоминать людям про «спокойный» 1913 год, внушать чувство стабильности. В 1923 году началась чеканка золотых червонцев, по размерам, весу и пробе драгоценного металла ничем не отличавшихся от дореволюционных золотых монет достоинством 10 руб. Только вместо профиля казненного императора Николая II и герба Российской империи на советских золотых червонцах было изображение крестьянина-сеятеля и герб, сначала РСФСР, позже — СССР.

В 1925 году в обращении появилась медная монета достоинством полкопейки. То есть если еще вчера в магазин или на рынок нужно было ходить с пачками бумажек, а все цены были в миллионах («лимонах»), то сегодня в кармане появились копейки, на которые можно что-то купить.

К слову, именно в 1926 году червонец перестал быть свободно конвертируемой валютой. Котировка червонца на зарубежных биржах прекратилась, вывоз червонца за пределы СССР был запрещен. Но вряд ли это сильно волновало простого рабочего.

Окрепшая к 1926 году уверенность жителей Советского Союза в завтрашнем дне подкреплялась и неденежным аргументом. С 1925 по 1928 год уровень рождаемости был самым высоким за все советское время и лишь немного не доходил до уровня 1913 года. Коэффициент рождаемости в 1913 году составлял 47% (число родившихся на 1000 жителей страны), а в 1926 году — 44%. Для сравнения: в 1991 году был достигнут самый низкий показатель — 16,4%.

Поскольку большую часть населения СССР в 1926 году составляли крестьяне, то и высокий уровень рождаемости в большей степени обеспечивали они, но психологический фактор — жизнь стала спокойнее, можно рожать детей — действовал на все слои общества, кроме, может быть, безработных.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Зарплата выше, но это — как считать

Для того чтобы была понятнее советская статистика зарплат в 1920-е годы, расшифруем три понятия — «хозяйственный год», «цензовая промышленность» и «бюджетный индекс».

Хозяйственный год отличался от календарного. Он начинался 1 октября и завершался 30 сентября следующего календарного года. Соответственно, 1925/26 хозяйственный год начался 1 октября 1925 года, а закончился 30 сентября 1926 года. После этого наступил 1926/27 хозяйственный год.

Цензовая промышленность — это крупная промышленность, подлежавшая обязательному статистическому учету. В нее входили фабрики и заводы, превышавшие определенный минимум по числу рабочих, мощности аппаратуры, объему производства, иногда стоимости выпускаемой продукции. Проще говоря — крупные предприятия. Не входили — кустари и ремесленники, мелкие предприятия, то есть значительная часть частной промышленности периода нэпа.

Наконец, бюджетный индекс показывал, как изменился потребительский бюджет по сравнению с базовым годом. Индекс 1913 года равнялся 100. Бюджетный индекс рассчитывался в 1922–1932 годах по методологии, принятой в развитых странах, и до 1928 года публиковался открыто. Затем ему на смену пришел индекс розничных цен государственной и кооперативной торговли, который не публиковался.

Без бюджетного индекса сравнение зарплат в 1913 и 1926 году было бы обманчивым и некорректным. В 1913 году средняя зарплата российского рабочего составляла 24 руб. 30 коп. в месяц. В 1926 календарном году средняя зарплата в цензовой промышленности составляла 53 руб. 74 коп. в месяц, в 1927 календарном году — 64 руб. 7 коп. В 1925/26 хозяйственном году — 54 руб. ровно, в 1926/27 хозяйственном году — 60 руб. 40 коп.

Но это совсем не значит, что зарплата рабочего благодаря нэпу выросла по сравнению с дореволюционной в два с лишним раза. Эти «два с лишним раза» как раз и съедал бюджетный индекс. В 1925/26 хозяйственном году он равнялся 218,5. То есть в «рублях 1913 года» средняя зарплата рабочего составляла 23 руб. 50 коп.— чуть меньше, чем в 1913 году. Но уже в следующем хозяйственном году с учетом бюджетного индекса, равного 215,6, средняя зарплата в цензовой промышленности достигла 60 руб. 40 коп, эквивалента дореволюционных 26 руб. 30 коп. То есть превзошла уровень 1913 года. Этому способствовал рост средней зарплаты в 1926 году на 19,4% по сравнению с 1925 годом.

Но если месячная зарплата рабочего в 1926 году и была примерно такой же, как 13 годами раньше, он выиграл в другом — рабочий день стал короче.

Статья 94 Кодекса законов о труде РСФСР, принятого в 1922 году, гласила: «Продолжительность нормального рабочего времени как в производствах, так и во вспомогательных работах, необходимых для производства, не может превышать восьми часов». Согласно ст. 95, для подростков 16–18 лет и лиц, занятых на подземных работах,— не более шести часов.

Отраслевой фактор

И до 1913 года, и в 1926 году труд в разных отраслях индустрии оплачивался по-разному. По сравнению с дореволюционным временем структура зарплат к 1926 году заметно изменилась.

В 1913 году больше всего зарабатывали металлисты — примерно на 40% выше среднего по всей промышленности уровня. На втором месте были горнорабочие, получавшие на 32% выше среднего. Третьими были печатники — их зарплата на 28% превышала среднюю. Хуже всего оплачивался труд работников химической и пищевой промышленности — и у тех, и у других зарплата составляла 80% от средней по всем видам индустрии.

В 1926 году расклад был совсем другим. Самыми высокооплачиваемыми оказались обувщики (поговорка «сапожник без сапог» потеряла смысл). Работник, занятый производством кожаной обуви, в среднем получал в месяц 72 руб. 93 коп., на треть больше среднего уровня. В полиграфической промышленности зарплата была чуть ниже, чем в кожевенной,— 72 руб. 24 коп. Печатники остались в списке самых прибыльных профессий. Третье место по уровню зарплат в 1926 году занимали рабочие, занятые в машиностроении,— 69 руб. 78 коп. в месяц. Зарплаты в химической промышленности стали более привлекательными, чем в довоенное время,— на 11 руб. 72 коп. выше среднего уровня. Работники пищевкусовой промышленности перестали быть отстающими и стали зарабатывать на 2 руб. выше среднего.

Ниже среднего стала оплачиваться добыча и обработка минералов и добыча руд — одна из самых высокооплачиваемых в дореволюционное время отраслей. Металлурги хоть и продолжали получать зарплату, превышающую средний уровень, но превышение было не таким заметным, как в дореволюционное время.

Самой низкооплачиваемой была текстильная промышленность, в среднем — 46 руб. 87 коп. в месяц.

Но даже в этой отрасли отставание от среднего уровня было ниже, чем у химиков и пищевиков до революции.

Изменение структуры зарплат в разных отраслях объясняется следующим образом.

В легкой промышленности (пищевой, кожевенной, бумажной) значительная часть себестоимости приходилась не на зарплату, а на сырье, материалы и тому подобное. Доля зарплаты в себестоимости была невелика. Поэтому повышение зарплаты в этих отраслях меньше отражалось на стоимости товара. Спрос на продукцию этих отраслей был выше, что способствовало их быстрому восстановлению.

Тяжелая промышленность требовала крупных капиталовложений, средства производства были изношены, многие предприятия были хронически убыточными, так что повышать зарплаты в этих отраслях было сложнее.

Доля безработных

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Но, как водится, безработица по заводу ударила вдруг»,— поется в музыкальном хите нэповских времен, песне «Кирпичики». Безработица была серьезной проблемой в период нэпа, хотя на первый взгляд цифры, показывающие уровень безработицы в те годы, выглядят весьма неплохо.

По Всесоюзной переписи населения 17 декабря 1926 года в СССР было 1 млн 12 тыс. 918 безработных. В статистике Народного комиссариата труда, получавшего информацию с бирж труда по всей стране, приводится похожая цифра — около 1,07 млн зарегистрированных безработных по ситуации на 1 октября 1926 года.

Это всего лишь 1,18% самодеятельного населения СССР. Но страна была крестьянской, а проблема безработицы была городской. В городах безработными было 3,85% жителей. Но и эта цифра не очень точно отражает реальное положение дел. Если сравнить число безработных с общим числом тех, кого нанимали на работу, то есть рабочих и служащих (а крестьян, кустарей, мелких производителей, хозяев предприятий не учитывать), то масштаб проблемы будет выглядеть гораздо заметнее. Среди городских наемных работников, а это в 1926 году примерно 10,6 млн человек, безработным был каждый десятый (9,6%).

Корректно сравнить уровень безработицы в 1926 году с дореволюционным невозможно из-за отсутствия соответствующей дореволюционной статистики. С первыми годами советской власти, периодом военного коммунизма, сравнения бессмысленны. Понятно, что происходило в период нэпа. В 1924 году безработными было около 1,2 млн человек, больше, чем в 1926 году. А наемных работников в 1924 году было 5,8 млн человек, значительно меньше, чем в 1926 году. В дальнейшем рынок труда продолжал быстро расти — до 12,4 млн человек на начало 1929 года. Число безработных в апреле 1929 года достигло самого высокого уровня за весь период нэпа — 1,741 млн человек. Но затем в связи со свертыванием нэпа и курсом на индустриализацию на рынке труда произошли серьезные перемены.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По интернету гуляет ложная информация о том, что 13 марта 1930 года была закрыта Московская биржа труда, после чего было объявлено о полной ликвидации безработицы в СССР. На самом деле еще в июле 1930 года на Московской бирже труда числилось 135 тыс. человек, в основном женщин и подростков, ранее не имевших работы.

27 июня 1930 года первый секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин в политическом отчете XVI съезду ВКП(б) говорил со ссылкой на данные Наркомтруда: «Количество безработных сократилось в сравнении с прошлым годом более чем на 700 тыс. человек. Это означает сокращение числа безработных на 1 мая этого года более чем на 42%».

Тем не менее к концу 1930 года в официальной пропаганде действительно появились заявления о полной или «почти полной» ликвидации безработицы в СССР. Но вернемся в 1926 год и к рабочим.

Доход рабочей семьи

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В рабочей семье в России мог работать один человек (не обязательно мужчина, кроме того, семья могла состоять из одного человека). Но кроме главы семьи в экономическом смысле, то есть того, кто приносил большую часть дохода, могли быть доходы и у других членов семьи. Поэтому средний доход рабочей семьи в целом, разумеется, был выше средней зарплаты рабочего. В 1926 году по статистике на одну семью приходилось в среднем 1,3 работника. Среди рабочих швейной промышленности показатель был выше — 1,53 работника. Это было связано с тем, что в швейной промышленности широко применялся труд женщин и подростков.

В дореволюционное время заработная плата членов семьи рабочего в крупных промышленных центрах составляла 95–97% семейного дохода.

В первые послереволюционные годы власть предприняла попытку уничтожить заработную плату как понятие, заменив ее различными пайками — продовольственным, одежным.

Отменена была плата за жилье. Эксперимент, как известно, провалился. В период гиперинфляции заработная плата не была основным источником дохода, людям приходилось находить всевозможные дополнительные легальные и нелегальные источники заработка. С введением нэпа произошло возвращение заработной платы как основного источника дохода.

В книге В. Ильинского (полное имя этого статистика в открытых источниках не находится) «Бюджет рабочих СССР в 1922–1926 годах» приводятся следующие цифры. Зарплата главы семьи по основному занятию в ноябре 1926 года обеспечивала 77,9% семейного бюджета. Второй важный источник дохода — заработная плата остальных членов семьи по основному занятию. Она составляла примерно 10% семейного бюджета. Остальное — побочные заработки (например, сдача комнат или углов в наем, пособия по социальному страхованию, продажа вещей, доходы от домашнего хозяйства, помощь родных и частных лиц и другое).

Ильинский в своей работе использует термины «червонный рубль» и «бюджетный рубль». Червонные — те самые рубли, которыми платили зарплату и которые семья тратила на жизнь. «Бюджетные рубли» — условный показатель, рассчитанный на основе бюджетного индекса, чтобы можно было корректно сравнивать доходы и расходы в разные годы. При этом его бюджетный индекс немного отличается от использовавшегося ЦСУ.

По Ильинскому, общий месячный бюджет рабочей семьи по расходу в ноябре 1926 года составлял 98 руб. 3 коп. в червонных рублях, или 50 руб. 43 коп. в бюджетных рублях. Чистый приход в его книге приведен в бюджетных рублях — 46 руб. 32 коп. При пересчете в червонные рубли это дает 90 руб. 4 коп. Дефицит семейного бюджета в основном объясняется покупками в кредит. В среднем семья приобретала в кредит товары на сумму 7 руб. 71 коп. (червонные) в месяц. Из них: на 4 руб. 36 коп. в кооперативной торговле, на 54 коп. в государственной торговле и на 2 руб. 81 коп. у частника. Остальной дефицит бюджета семьи покрывался из старых сбережений.

Рассмотрим расходную часть бюджета рабочей семьи подробнее.

Расходы на жилье

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Итак, в ноябре 1926 года рабочая семья тратила в месяц 50 руб. 43 коп. в бюджетных рублях (98,03 червонного рубля). Расходы на жилище составляли 6 руб. 82 коп. (13,26 червонного рубля), то есть примерно седьмую часть всех расходов (14,1%). В 1926 году по сравнению с 1922 годом эти расходы выросли более чем в полтора раза. Это было связано с огромным притоком населения в города. В старом жилье много лет не проводилось ремонта, новое строилось в недостаточных объемах. Переселение беднейших рабочих семей из подвалов в реквизированные квартиры и национализированные дома исправило жилищные условия тех, кого переселяли, но не сильно отразилось на ситуации в целом. Для большинства жилищные условия ухудшались.

Если в 1924 году на одного члена семьи приходилось в среднем 5,1 кв. м жилплощади, то в 1926 году — 4,7 кв. м (в Москве и Ленинграде — немного больше).

В среднем в одной комнате жило более трех человек. При этом за квадратный метр помещения в 1924 году приходилось платить 37 коп., а в 1926 году — уже 55 коп.

Цифр за 1926 год по бытовым удобствам в распоряжении В. Ильинского в момент написания книги не было, а в конце 1925 года ситуация выглядела так. Почти в трети рабочих квартир был водопровод, в четверти — канализация и ванна (или баня), в каждой шестой — центральное отопление, в шести квартирах из десяти — электрическое освещение. На одну квартиру, в которой было электрическое освещение, приходилось по статистике в среднем от 1,5 до 1,7 электрической лампочки. При этом семьи с более высоким доходом позволяли себе лампочки большей мощности.

На топливо и свет у рабочих семей уходило в среднем еще 5,9% бюджета.

При этом до революции расходы на жилье занимали гораздо большую долю в бюджете рабочих семей — от 13% до 20%, а доля расходов на отопление и освещение была тоже чуть выше, чем в 1926 году,— 6,3%.

Расходы на питание

По данным В. Ильинского, в ноябре 1926 года средняя рабочая семья тратила на питание 23 бюджетных рубля (44,71 червонного рубля) в месяц, или 47,9% всех расходов. По сравнению с 1922 годом денежные траты по этой статье семейного бюджета выросли на 55%, что свидетельствовало об улучшении качества питания. По сравнению с дореволюционным периодом удельный вес расходов на питание практически не изменился — до революции доля таких расходов составляла 48,2%.

Интересные цифры относительно качества питания приведены в статье профессора Санкт-Петербургского государственного университета доктора исторических наук Бориса Миронова «Уровень жизни в Советской России по традиционным и альтернативным показателям», опубликованной в 2025 году. По сведениям семейных бюджетов, в 1896–1914 годах суммарная калорийность продуктов, которые россиянин потреблял в день, составляла 3033 ккал. В 1919–1920 годах калорийность была заметно ниже — 2736 ккал. В первые годы нэпа она выросла, но осталась ниже дореволюционного уровня, составив в 1921–1925 годах 2889 ккал. В 1926–1927 году дореволюционный показатель был превзойден — 3172 ккал. В 1930-е годы суммарная калорийность уверенно снижалась, дореволюционный уровень был превышен только после Великой Отечественной войны.

Улучшение качества питания в 1926 году было связано с тем, что основные продукты в реальном выражении стоили немного дешевле, чем в 1913 году.

Не в каждой рабочей семье на еду тратилось около половины всех денег.

В беднейших рабочих семьях питание занимало почти 60% бюджета, а в наиболее обеспеченных — 37,4%. В самых бедных семьях один едок «проедал» в месяц 8,85 червонного рубля, в самых зажиточных — 26,23 червонного рубля, почти в три раза больше. То есть те, кто зарабатывал больше, и на еду тратили больше, но в семейном бюджете эти траты занимали меньшую долю.

Другие расходы

Крупной статьей расходов рабочей семьи, как и в дореволюционное время, была покупка и ремонт одежды, обуви, ниток и иголок для их починки. Если до революции на это тратился примерно каждый восьмой заработанный рубль (12,1%), то в 1926 году — каждый шестой (16,5%). По сравнению с дореволюционным временем увеличилась также доля расходов на обстановку жилья — мебель, посуду, ковры, предметы интерьера, швейные машинки, домашний инструмент. До революции на это уходило 2,1% бюджета, а в 1926 году — 3,3%. С 3,9% до 5,8% по сравнению с дореволюционным временем выросли расходы на культурно-общественные нужды.

Одновременно в 1926 году в сравнении с дореволюционным временем уменьшилась доля расходов на гигиену (с 3,6% до 1,6%), лечение (с 1,3% до 0,5%), табак и алкоголь (с 5,3% до 4,1%).

Цена столетнего рубля

Если сравнения уровня жизни рабочих в 1926 году с 1913 годом и вообще довоенным временем с оговорками, но возможны, то понять, насколько изменилась жизнь простого россиянина за последние 100 лет, крайне сложно.

С 1924 года 1 червонец был приравнен к 10 рублям. В золотой монете «Сеятель» было 7,74 г чистого золота. Таким образом, 1 рубль того времени можно условно посчитать равным 0,774 г золота. 1 июля 2026 года была установлена следующая учетная цена Банка России — 10 132 руб. 26 коп. за грамм.

Если попытаться пересчитать рубль 2026 года в рубль 1926 года через цену золота, то получается, что 100 лет назад рубль был равен современным 7842 руб. и 37 коп. То есть простая рабочая семья могла себе позволить тратить ежемесячно почти 770 тыс. руб.! Разумеется, это полнейшая бессмыслица. Покупательную способность рубля эти цифры не отражают.

Попробуем посчитать другим способом — через доллары США. В 1926 году за 1 червонец давали 5 долл. 14 центов. 1 рубль, соответственно, условно можно приравнять к $0,514. Индекс потребительских цен (Consumer Price Index, СPI), согласно историческим данным Бюро статистики труда США (Bureau of Labor Statistics, BLS), в 1926 году составлял 17,7, а в 2026 году — 335,123. То есть покупательная способность одного доллара в 1926 году равнялась покупательной способности $18,93 в 2026 году. Курс доллара к рублю в 2026 году был нестабильным, возьмем, к примеру, курс ЦБ РФ по ситуации на 1 июля с округлением до целых копеек: $1 = 78,27 руб. При таком пересчете 1 рубль 1926 года должен равняться 0,514 ? 18,93 ? 78,27 = 761,57 руб. 2026 года. Расходная часть бюджета рабочей семьи 100 лет назад при таком способе пересчета — примерно 75 тыс. руб. в месяц.

Выглядит более правдоподобно, но и этот метод недостаточно точен, так как не учитывает ряд факторов, в том числе различные потребительские корзины в двух странах и в два различных исторических периода. Ни в СССР, ни в США ни одна семья в 1926 году не тратила деньги на оплату интернета и сотовой связи, а в 2026 году мало кому нужно постоянно закупать керосин и далеко не всем и не всегда требуется топить жилье дровами и углем.

Попробуем третий вариант сравнения. Возьмем только продовольственные товары, после чего сравним цены на них в 1926 году в червонных рублях и копейках того времени с ценами 2026 года в современных рублях. Хотя структура питания за столетие изменилась, но эта перемена не так разительна, как в случае с керосином и сотовыми телефонами (подробнее см. таблицы и справки).

Алексей Алексеев