Пальцем в небо
Почему макроэкономические прогнозы ненадежны
За первое полугодие только официальные прогнозы роста ВВП России на 2026 год сменились несколько раз. Лишь летом споры экономистов поутихли. Если оглянуться на прогнозы прежних лет, окажется, что едва ли кто заранее мог угадать точные цифры, хотя именно на них строится планирование госбюджета.
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Среди экспертов, занимающихся проблемами российской макроэкономической политики, ходит следующая байка. Однажды, уже довольно много лет назад, на заседании федерального правительства обсуждался прогноз социально-экономического развития России. Прогноз, как водится, представляло Министерство экономики, а прочие ведомства высказывали свои мнения по этому документу. Дискуссия приняла острый характер, критика прогноза становилась все жестче и жестче, страсти накалялись. И тогда, чтобы успокоить участников, председатель правительства Виктор Черномырдин взял слово и произнес один из своих легендарных афоризмов: «Коллеги, я предлагаю всем быть терпимее. Прогнозировать — это вообще очень трудное дело, особенно когда речь идет о будущем».
Спорить с простодушной мудростью Виктора Степановича трудно. Регулярные промахи в макроэкономических прогнозах характерны даже для самых авторитетных и хорошо финансируемых экспертных и научных структур — как в России, так и за рубежом.
Даже профессиональную шутку по этому поводу сочинили: «Кто такой квалифицированный макроэкономист? Это тот, кто может аргументированно объяснить, почему его прогноз не сбылся».
Шутки шутками, но официальные экономические и финансовые прогнозы действительно часто оказываются ошибочными. Впрочем, как показывает опыт, неофициальные прогнозы независимых экспертных структур вряд ли могут считаться более точными. Это обстоятельство порождает серьезные проблемы. Из-за частых ошибок в прогнозах государство не может нормально планировать свои бюджетные доходы и расходы, в связи чем вынуждено выводить из экономического оборота часть своих финансовых ресурсов с целью создания резервов «на черный день» и периодически откладывать реализацию различных программ.
Дмитрий Кувалин, заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН
Дмитрий Кувалин, заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН
Бизнес также серьезно страдает от неточных прогнозов. Если прогноз был завышен, то предприятия несут убытки из-за того, что спрос на производимые товары и услуги оказался ниже ожидаемого. Если занижен, то потери возникают из-за запаздывания с наращиванием объемов производства. В целом ненадежность прогнозов вынуждает бизнес опасаться рисков, что, в свою очередь, сдерживает инвестиционную активность реального сектора и кредитную активность банков.
В связи с этим возникает закономерный вопрос: а что, собственно, мешает экономистам разрабатывать более точные прогнозы? Обыватели нередко подозревают экономистов, разрабатывающих прогнозы, в низкой квалификации или злом умысле. Что ж, в какой-то мере это правда. Эксперты в области макроэкономики тоже люди. Кто-то из них плохо учился. Кто-то недорабатывает и выдает на публику прогнозы, подготовленные на скорую руку. Кто-то может кривить душой, выполняя чьи-то заказы. Впрочем, нельзя сказать, что это широко распространенные случаи. Рисковать своей профессиональной репутацией мало кто готов. Если эксперта уличат в некомпетентности или недобросовестности, то потом никто не будет его слушать, и, самое главное, никто не станет платить ему деньги за прогнозы.
Основные причины, затрудняющие экономическое прогнозирование, носят вполне объективный характер.
Первая причина, снижающая качество прогнозно-аналитических расчетов в экономике, очень проста — это недостаток и/или низкое качество первичной информации. Экономическая статистика способна собирать данные далеко не обо всех реальных хозяйственных процессах. Например, она не получает никаких прямых данных о том, что происходит в теневом секторе экономики, и получает лишь очень малую часть информации о процессах, связанных с хозяйственным сотрудничеством в семейном, родственном, соседском кругу, а также на уровне низовых сообществ — групп по интересам, волонтеров, садовых товариществ и т. п. Малые предприятия и индивидуальные предприниматели тоже далеко не всегда направляют информацию о своей деятельности в статистические органы. Во всех этих случаях статистика оперирует косвенными экспертными оценками, точность которых оставляет желать лучшего.
Кроме того, в процессе сбора статистической информации накапливается немало технических ошибок, которые возникают при заполнении отчетных форм на предприятиях и в подразделениях Росстата. Во многом это связано с тем, что у отвечающих за работу со статистикой обычно очень низкие зарплаты, а потому набрать в эту сферу деятельности квалифицированных работников очень трудно. Но особенно велики статистические неточности, связанные с умышленными искажениями информации. В частности, в целях минимизации налоговой нагрузки многие предприятия занижают реальные объемы произведенной продукции, а также суммы прибыли и выплаченной заработной платы. У статистиков в связи с этим даже есть понятие надежной и ненадежной первичной информации. Например, данные о добыче и прокачке нефти и газа всегда надежны, потому что соответствующие физические объемы прекрасно измеряются и проверяются с помощью автоматизированных счетчиков. А вот статистические сведения о масштабах полученной бизнесом прибыли еще с советских времен считаются весьма неточными.
Конечно, грамотные статистики, формируя итоговые оценки, пытаются учитывать все перечисленные погрешности. В определенной степени им это удается. Однако это не отменяет главного вывода: если исходная информация для расчетов серьезно искажена, то и прогноз не может быть точным.
Вторая объективная причина, влекущая за собой значительные ошибки, выражается в методических сложностях, сопровождающих прогнозные расчеты. С одной стороны, исследователи-экономисты, в отличие от физиков, химиков и биологов, не имеют возможностей для многократного проведения абсолютно одинаковых макроэкономических экспериментов для отсечения ошибок наблюдений. В экономике сочетание внешних и внутренних условий практически никогда не повторяется, что очень затрудняет выявление математически точных закономерностей.
С другой стороны, экономическая наука страдает от отсутствия математического аппарата, способного адекватно описывать сложнейшие взаимосвязи внутри анализируемых систем. Хорошо известно, например, что преобладающая часть процессов в экономике подчиняется нелинейным закономерностям, однако современная математика пока еще не нашла эффективных способов для решения больших систем нелинейных уравнений. Как следствие, экономисты используют в своих расчетах в основном более простые линейные уравнения, которые описывают реальные процессы очень и очень приблизительно. Причем, чем длиннее прогнозный период, тем сильнее расчетные оценки линейного уравнения отклоняются от траектории реальных событий.
Кроме того, для экономических процессов характерна дискретность. Существующая экономическая закономерность может прерваться, на время или насовсем, прекратив влиять на ситуацию. При этом вместо нее может появиться другая закономерность. Однако прогнозно-аналитические экономические расчеты практически всегда исходят из упрощающего предположения, что существующие закономерности непрерывны и действуют всегда.
Еще одно свойство экономических процессов — их стохастичность. Иными словами, многие влияющие на экономическую динамику события могут случиться, а могут не случиться. Как следствие, в какой-то момент экономические тенденции могут резко поменять свое направление. Собственно говоря, именно из этого свойства экономических систем произрастает модная ныне теория «черных лебедей». Однако стохастичность экономических процессов опять-таки крайне редко учитывается в прогнозно-аналитических расчетах. Во многом потому, что соответствующий математический аппарат слишком сложен и не позволяет находить быстрые и точные решения возникающих задач.
Думаю, что читатели уже слегка устали от обилия мудреных научных терминов. Поэтому раскрою им один секрет: люди, делающие экономические прогнозы, тоже не любят вникать во все эти теоретические нюансы. Причина проста — попытки математически учесть в прогнозах всю сложность экономических систем чрезвычайно трудоемки и занимают очень много времени, а результат нужно давать быстро. Как следствие, в подавляющем числе ситуаций разработчики прогнозов учитывают только те немногочисленные факторы, которые они считают ключевыми, и применяют только те методы и формулы, которые удобны для скоростных расчетов. В результате даже самые солидные аналитические организации предпочитают делать прогнозы при помощи математических моделей, которые очень сильно упрощают действительность.
Разумеется, в некоторых случаях упрощенные математические модели могут вполне точно описывать и прогнозировать ключевые экономические процессы. Например, в условиях высокой экономической стабильности. Но любые серьезные пертурбации в экономической системе — внешние шоки, структурные сдвиги, технологические прорывы, институциональные трансформации и тому подобное — быстро превращают эти прогнозные модели в малопригодные для решения практических задач конструкции.
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Вместе с тем, жалуясь на труднопреодолимые объективные трудности, не стоит отрицать, что существуют и субъективные причины, снижающие качество экономических прогнозов. Среди субъективных факторов на первое место, пожалуй, следует поставить желание чиновников понравиться начальству или широкой публике. В ряде случаев это желание выражается в разработке официальных прогнозов, в которых ожидаемые социально-экономические результаты заведомо завышены. Такие завышенные прогнозы нередко предъявляются публике, например, перед выборами. Смотрите, мол, к каким замечательным результатам мы собираемся привести нашу экономику. Кроме того, преувеличения характерны для многих долгосрочных прогнозов. Здесь логика тоже довольно понятная: когда придет время отвечать за результаты, все уже забудут, кто и что обещал много лет назад. Как метко заметил в аналогичном случае Ходжа Насреддин, пообещавший падишаху за 15 лет научить осла говорить по-человечески: «За 15 лет все равно кто-то из нас умрет: либо я, либо осел, либо падишах».
Однако, когда речь идет о краткосрочных прогнозах, опытные экономические царедворцы предпочитают использовать прямо противоположный подход. Они занижают прогнозные оценки с тем, чтобы потом с блеском выполнить и перевыполнить утвержденные начальством планы экономического роста и бюджетных доходов. Этот нехитрый прием по получению похвалы за эффективную работу хорошо известен еще с советских времен, но, вероятно, применяется и сейчас.
Впрочем, в ряде случаев умышленное искажение прогнозных оценок диктуется вполне благонамеренным желанием «дать правильный сигнал» бизнесу и населению. Некоторые аналитики считают, что, увидев намерения властей, негосударственный сектор экономики скорректирует свою производственную и инвестиционную деятельность в нужном направлении. Кстати, в ряде случаев такой подход действительно срабатывает. Особенно когда в обществе наблюдается определенный уровень взаимного доверия, а государство не имеет привычки этим доверием злоупотреблять.
Правда, мнения отдельных государственных ведомств по поводу того, какой сигнал экономике будет «правильным», могут сильно различаться. По логике вещей, национальное Министерство экономики обычно ратует за оптимизм в прогнозных оценках, потому что ему надо бороться за более высокие темпы роста. А вот Министерство финансов и национальный банк, как правило, выступают за публикацию максимально осторожных официальных прогнозов. Это связано с тем, что Минфин не хочет брать на себя повышенные бюджетные обязательства, не будучи уверенным, что сможет собрать соответствующие доходы в казну. В свою очередь, национальный банк опасается перегрева экономики и надувания пузырей на рынках, что может повлечь за собой серьезные кризисы в монетарной сфере.
В принципе, такая межведомственная дискуссия на этапе разработки официального прогноза — процесс абсолютно нормальный. Важно только, чтобы в итоге субъективные предпочтения ведомств не слишком сильно влияли на честно посчитанные прогнозные оценки.
Кроме того, к ошибкам в прогнозах может приводить политическая ангажированность и плохое знание истинной ситуации, а также идеологическая и теоретическая зашоренность аналитиков. На мой взгляд, именно с этими субъективными факторами связаны постоянные ошибки в прогнозах развития российской экономики, допускаемые такими международными аналитическими структурами, как Организация экономического сотрудничества и развития, Всемирный банк, Международный валютный фонд. Занижая по политическим и идеологическим мотивам качество институтов и уровень экономической свободы в России, эти организации, по всей видимости, затем вставляют эти заведомо неверные представления в свои расчетные формулы и почти всегда недооценивают потенциал роста российской экономики.
Впрочем, идеологическую и теоретическую зашоренность при разработке прогнозов вполне можно встретить и в России. Скажем, люди, работающие в реальном секторе российской экономики, прекрасно знают, что степень использования имеющихся ресурсов в нашей стране довольно низка. Те производственные мощности и та рабочая сила, которые у нас есть на данный момент, могут производить гораздо больше товаров и услуг, чем сейчас. Для этого в каких-то случаях нужно улучшить организацию труда, в каких-то — устранить структурные разрывы и модернизировать производство, а в каких-то — просто предъявить дополнительный спрос. А еще можно вовлечь в экономический оборот дополнительные природные ресурсы — полезные ископаемые, пахотные земли и так далее. Не сказать, что это простые задачи, но они точно по силам нашим производственникам.
Однако теоретики, работающие в федеральных финансовых ведомствах, который год на полном серьезе говорят, что в российской экономике наблюдается тотальная нехватка ресурсов, что реальный выпуск в нашей экономике превышает потенциальный и что вообще эта экономика «перегрета». Отсюда делается вывод, что прирост ВВП в России не должен превышать 1–2% в год и что если он будет выше, то экономику надо «охлаждать». Как следствие, в моем представлении, прогнозы экономического развития России от наших финансовых ведомств под эти 1–2% и подгоняются.
Простая мысль о том, что проблема может заключаться не в нехватке ресурсов, а в ошибочности теоретических подходов и неадекватности используемых моделей, коллегам в голову, видимо, не приходит. Хотя, может быть, дело всего лишь в том, что выполнить обязательства по годовому приросту ВВП в 1–2% гораздо проще, чем добиваться среднемировых темпов экономического роста.
Будет ли со временем повышаться качество экономических прогнозов? Думаю, что да. Но происходить это будет медленно и постепенно. Отчасти это будет связано с быстрой цифровизацией хозяйственных процессов и резким увеличением доступной для анализа информации. Кроме того, развитие технологий искусственного интеллекта позволит резко ускорить обработку этой информации. Иными словами, проблема недостаточной и некачественной информации в будущем утратит свою остроту. Также можно надеяться на повышение качества математических моделей, предназначенных для прогнозирования, а также на углубление наших знаний об экономике.
Главное, чтобы не вышло в соответствии с другим фундаментальным постулатом Виктора Степановича Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».