«Главный смысл в путешествиях — это люди»
Интервью
В основе концепции путешествий, которые устраивает команда «Лес и ветер», ключевую роль отводят сельским жителям. Вот уже шесть лет компания возит туры в отдаленные деревни Ленобласти, в край, где живут представители вепсской народности, и знакомит туристов с их бытом и традициями. Как организация восстанавливает избы в забытых селах, возрождает в них жизнь, создавая музеи вепсского быта под открытым небом, в интервью Social Report рассказал Илья Желтяков, гендиректор ООО «Лес и ветер», номинант премии общественного признания Ленобласти «#КОМАНДА 47».
Фото: из личного архива
Фото: из личного архива
SOCIAL REPORT: Расскажите, с чего стартовал ваш проект?
ИЛЬЯ ЖЕЛТЯКОВ: Мы с женой занимаемся авторским, неигровым кинематографом. И когда несколько лет назад искали отдаленные локации для съемок фильма, оказались в вепсской деревне. Впоследствии история вепсского народа и конкретных семей стала для нас глубоким внутренним потрясением, которое спустя годы привело к клубу авторских путешествий «Лес и ветер». Мы подумали, что если для нас были важны эти открытия, эти люди и места, то, может быть, это будет интересно и другим. Тогда мы купили в деревне Средняя в Подпорожском районе Ленобласти избу, отреставрировали ее и стали возить сюда путешественников.
В сердце нашего проекта — развитие отдаленных территорий и созидание тех мест, откуда в последние годы утекает жизнь. Наш проект — это попытка что-то изменить в сложных драматических обстоятельствах.
SR: Как вы развивали бизнес?
И. Ж.: У нас не было бизнес-стратегии, мы все делали интуитивно. Полагались на свои представления о прекрасном и исходили из желания показать путешественникам настоящую жизнь реальных людей в далеких уголках нашей страны, показать их аутентичную культуру. Без туристического лоска и флера.
Я как документалист много где побывал до этого: и на Камчатке, и в Карелии, и в Архангельской области, и на Чукотке. Общался с поморами, жил с оленеводами. И я знаю, что есть другая Россия — совершенно не похожая на то, что мы видим из окон своих квартир. И когда я понял, что никто мне такого путешествия не предложит, я решил его организовать сам. В итоге, как говорят маркетологи, мы оказались в голубом океане. Это сейчас стали появляться какие-то похожие проекты, но шесть лет назад никто ничего подобного не делал.
SR: Чем ваш проект отличается от избинга?
И. Ж.: История с заигрыванием с традиционной народной культурой — это тренд, но он не имеет к нам отношения. Избинг — это некая игра, аттракцион «а-ля рус». Наш проект отличается тем, что в его центре — люди. Это не аниматоры, не экскурсоводы, подавляющее большинство из них с туристами раньше даже не встречались. Они принимают нас в гости, рассказывают про свой мир, про свою жизнь, про свои взгляды на Бога, на материальные ценности, на традиции, время.
В наших путешествиях есть много всего визуально прекрасного: и деревянные храмы, и заброшенные маяки, и туманные долины, и подвесные мосты, и красивые атмосферные деревни. Но это всего лишь фон, а суть и главный смысл поездки — люди. За те пять дней, что с нами путешествуют туристы, они проходят путь от эстетического, визуального удовольствия до более глубинного и важного наполнения.
SR: Кто ваша аудитория?
И. Ж.: Это наши единомышленники. В основном это люди от 25 до 45 лет, для которых путешествия — не аттракцион, а поиск смыслов. Они отправляются в глубинку для того, чтобы совершить в первую очередь внутреннее путешествие.
Это думающие, мыслящие и ищущие успешные люди: бизнесмены, IT-специалисты, преподаватели вузов, медики. Сейчас аудитория собирается в основном из Москвы и Петербурга, но раньше мы возили в вепсские деревни иностранцев, приезжали и англичане, и французы, и немцы.
SR: Как изменился спрос в этом году на подобного рода путешествия?
И. Ж.: В этом году внутренний туризм сильно просел. Многие мои коллеги закрывают бизнес, и видно, что спрос по рынку упал, думаю, процентов на 30–40. В нашем случае сильного снижения спроса я не заметил, но стало сложнее найти людей. Особенность нашего бизнеса в том, что мы никогда не делаем массовых поездок. С точки зрения экономики выгоднее, конечно, брать 15 человек. Но чтобы сохранить камерность наших поездок, мы приглашаем максимум восемь человек: мы против больших автобусов в местах, где сохранились культура и природа.
Очень легко разрушить тот хрупкий мир, который есть в деревнях. Яркий тому пример — это Териберка и то, что с ней сделал туризм. С моей точки зрения, это прекрасное место, но его архитектурный стиль и атмосферу просто уничтожили.
SR: Как на появление туристов в деревне отреагировали местные жители?
И. Ж.: Когда мы пришли в деревню со своим проектом, мы показали, что нами руководит не коммерческий план, что эти путешествия — продолжение нашего мировоззрения. И люди нам доверились. Сейчас в проекте «Лес и ветер» так или иначе задействовано около 50 местных жителей, все они — часть команды. Мы едем к ним в гости. Во время наших путешествий мы подстраиваемся под местных жителей: под их расписание, какие-то желания, а не наоборот.
SR: Как ваш проект повлиял на жизнь деревенских жителей?
И. Ж.: С самого начала мы подразумевали, что будет материальный эффект для жителей деревни. Так и получилось: все, кто задействован в этом проекте, а это жители более десяти деревень из Ленобласти, изменили свое материальное благосостояние. Для кого-то это стало основной работой, для кого-то — дополнительным заработком.
Если мы говорим о Ленобласти, а мы организовываем путешествия и в других регионах, то в рамках своего проекта мы восстановили дома в трех деревнях. Каждый дом — это три-четыре рабочих места для местных жителей. Есть молодые ребята, которые вернулись в свою родную деревню, потому что появилась возможность там жить и работать.
Мы задаем определенную тенденцию в деревне. Покупаем старинные дома, реставрируем их, и местные жители, видя это, начинают восстанавливать и свои дома. Я знаю нескольких людей, которые собирались разобрать родовой дом, а в итоге они пришли к реставрации и восстановлению. Главное, что у местных жителей появилось ощущение нужности: к ним из города стали приезжать молодые успешные люди, чтобы поговорить с ними, послушать их истории, проникнуться их бытом и философией жизни. Это стало очень важным событием для них.
SR: Как вы интегрируете благотворительность в деятельность своей организации?
И. Ж.: Второй год подряд мы помогаем одиноким, малоимущим людям из отдаленных деревень. Привозим им дрова. Для этого мы объявляем благотворительный сбор, в котором может поучаствовать любой желающий.
В этом году у нас около 30 таких адресов, куда мы привезли дрова на зиму. Потому что это большая проблема — дрова стоят как две-три пенсии. И когда мы узнали, что некоторые пенсионеры из соображений экономии живут в избе в верхней одежде зимой, то решили на системной основе заботиться о них.
Нескольких людей из вепсской деревни мы регулярно вывозим в город для медицинских обследований, например, в Центр имени Алмазова. Пробиться туда, если ты из деревни, очень сложно, мы им в этом помогаем за счет организации.
SR: Как много людей вы задействуете в благотворительных делах?
И. Ж.: Сотни людей, а может быть, даже тысячи поддерживают наши благотворительные проекты. Мы просто никогда не ставили перед собой цели их всех посчитать. Показательна история, когда у нашего соседа случилась трагедия: у него за одну ночь сгорела ферма с животными. Человек за ночь лишился всего. Мы объявили сбор, за два дня собрали около 750 тыс. рублей и восстановили человеку ферму. Деньги летели со всей планеты. Даже из Австралии люди присылали деньги и писали: «Дяде Коле на корову».
SR: Какую роль в вашей миссии по сохранению деревень вы отводите государству?
И. Ж.: «Лес и ветер» — очень небольшой бизнес, мы незаметны для большой экономики региона и тем более страны. Но даже этой малости достаточно для того, чтобы изменить жизнь конкретных людей и деревень. Но чтобы действительно изменить ситуацию, чтобы из далеких деревень люди перестали переезжать, а это возможно, и примеры в мире есть, здесь без помощи государства невозможно обойтись. Такие чудаки, как мы, только могут задать тренд, но без серьезного государственного подхода этот валун не сдвинуть.