«Мы перешли от проверки каждого налогоплательщика к точечному риск-ориентированному контролю»

На фоне масштабной цифровизации госуправления налоговая служба стала одним из наиболее технологичных ведомств страны. За последние годы изменились не только инструменты контроля, но и сама философия работы с бизнесом: на смену массовым проверкам пришли автоматизированный анализ данных и риск-ориентированный подход. О том, как меняется система администрирования, почему растут бюджетные поступления, какую роль играет искусственный интеллект и насколько распространены сегодня зарплаты в конвертах, «Ъ– Кавказ» рассказала руководитель УФНС России по Ставропольскому краю Елена Афонина.

— Вы работаете в налоговой службе почти 35 лет и застали разные этапы ее развития. Насколько изменилась система за это время?

— Изменилась кардинально, мы живем в совершенно другой реальности. Когда я начинала, основной задачей налоговых органов было проверить практически каждого. Выездные проверки проводились массово, подход строился на тотальном контроле. Сегодня ситуация иная: в Ставропольском крае на 100 тыс. налогоплательщиков приходятся лишь десятки выездных проверок в год. Мы работаем по риск-ориентированной модели и не беспокоим добросовестный бизнес.

В плане цифровизации изменения колоссальные. В начале 1990-х годов инспекторы, контролировавшие доходы предпринимателей-пастухов, буквально выезжали в поля и считали коров, чтобы рассчитать возможную выручку. Сегодня это звучит невероятно. Сейчас система получает огромные массивы данных из различных источников, автоматически их обрабатывает, сопоставляет и выдает инспектору готовую аналитическую картину. Это совершенно другая налоговая служба.

— Можно ли сказать, что большинство нарушений сегодня выявляется автоматически?

— Я бы не стала называть конкретные проценты, но автоматизация действительно охватывает большую часть нашей работы. Система АСК НДС-2 анализирует миллионы записей из счетов-фактур и сама выявляет разрывы по НДС. Инструменты анализа ККТ позволяют видеть аномалии в выручке. Работают автоматические системы выявления рисков по заработной плате, неформальной занятости, сокрытию имущества должниками. Данные поступают из множества источников, включая маркетплейсы. Все это агрегируется и позволяет находить проблемные зоны без массовых проверок.

Кроме того, новые спецрежимы — налог на профессиональный доход (НПД) или автоматизированная упрощенная система (АвтоУСН) — максимально автоматизируют отношения с государством. Во многих случаях система сама рассчитывает налог и обеспечивает его уплату.

— Насколько активно в практике налоговых органов используется искусственный интеллект?

— По ряду направлений достаточно активно. Один из примеров — государственная регистрация бизнеса. Механизмы ИИ используются при регистрации индивидуальных предпринимателей и автоматическом определении видов деятельности, что кратно ускоряет процесс. Есть и другие сферы применения интеллектуальных инструментов. Развитие идет очень быстро, это видно и по сквозным программам ФНС, и по внутреннему обучению сотрудников.

— Если говорить о налоговых поступлениях, что происходит сегодня в Ставропольском крае?

— Мы видим положительную динамику по всем уровням бюджетной системы. За первые пять месяцев года от налогоплательщиков края в бюджетную систему РФ поступило 146 млрд руб. (рост на 14,5%). В консолидированный бюджет РФ ушло почти 98 млрд руб. (+16%), а поступления страховых взносов выросли на 8%, превысив 45 млрд руб.

Наиболее высокий темп роста показывает федеральный бюджет, где сказываются изменения законодательства и расширение круга плательщиков НДС. Туда поступило около 37 млрд руб., что на 43% больше, чем годом ранее. Консолидированный бюджет края пополнился примерно на 60 млрд руб. (+4%). Положительная динамика сохраняется по муниципальным бюджетам и внебюджетным фондам.

— При этом по налогу на прибыль ситуация выглядит менее оптимистично. По данным Счетной палаты РФ, поступления от этого налога в крае в первом квартале сократились почти на 18% год к году.

— Да, это один из самых сложных налогов последних лет для всей страны. Сказывается влияние конъюнктуры, колебания валютных курсов и снижение финансовых результатов крупных налогоплательщиков из нефтегазового сектора и химической промышленности. По ставропольским предприятиям в целом динамика прибылей остается положительной, но она достаточно сдержанная.

— За счет чего тогда компенсируется снижение поступлений по прибыли?

— В значительной степени за счет налога на доходы физических лиц. За первые пять месяцев поступления по НДФЛ выросли на 17% и достигли 23,7 млрд руб. (на 3,5 млрд руб. больше, чем годом ранее). Это один из главных драйверов роста бюджетных доходов. На динамику влияют рост фонда оплаты труда, взыскание задолженности и поступления от предпринимательской деятельности физических лиц.

Наибольший вклад в поступления НДФЛ обеспечивают обрабатывающие производства (16% от общего объема налога), а также здравоохранение, торговля и государственное управление — по 14% каждое. При этом самые высокие темпы роста поступлений мы видим в обрабатывающей промышленности и здравоохранении.

— Насколько заметным оказался эффект от введения прогрессивной шкалы НДФЛ?

— Прогнозы были точными. По итогам прошлого года под действие повышенных ставок попали около 10,6 тыс. жителей края — это всего 0,8% от общего числа работающих граждан. При этом сумма исчисленного налога по этой категории составила около 5,5 млрд руб. Число таких налогоплательщиков относительно невелико, но их вклад в бюджет весьма существенен.

— Можно ли сказать, что зарплаты в конвертах постепенно уходят в прошлое?

— Полностью говорить об этом нельзя, такие случаи выявляются. В регионе действует межведомственная комиссия по противодействию теневой занятости, а ФНС является основным поставщиком информации для нее. Данные формируются автоматически и передаются через цифровые платформы. Участники комиссии получают информацию о работодателях из зон риска для совместной работы участников межведомственной комиссии. По итогам 2025 года благодаря этой работе было мобилизовано порядка 600 млн руб. При этом интереса к альтернативным выплатам, например через дивиденды, мы не видим: их доля в структуре доходов граждан даже снизилась с 5% до 4%.

— Попытки работодателей подменить трудовые отношения договорами с самозанятыми ради налоговой оптимизации актуальны?

— Такие ситуации встречаются. Речь идет о схемах, когда работник увольняется, регистрируется самозанятым и продолжает выполнять прежние обязанности ради экономии организации на страховых взносах. Подобные риски эффективно выявляются автоматизированными системами контроля: мы четко видим всю цепочку событий и характер взаимодействия. Сначала стараемся решить вопрос добровольно, а если этого не происходит, доначисляем налоги. По итогам прошлого года сумма доначислений по таким случаям составила около 45 млн руб.

Но важен масштаб. В крае зарегистрировано более 260 тыс. самозанятых. Поступления по НПД стабильно растут: за пять месяцев они увеличились на 26%, достигнув почти 500 млн руб. На этом фоне количество нарушений невелико, самозанятость точно не стала инструментом массового ухода в тень.

— Перед изменениями в системе НДС многие прогнозировали массовый уход бизнеса в серую зону. Что показала практика?

— Массового ухода бизнеса в тень не произошло. Это подтверждают регистрационные данные. С 1 января по 1 июня 2026 года количество юридических лиц в краю практически не изменилось (сокращение с 31 452 до 31 394), а число индивидуальных предпринимателей выросло с 90 647 до 91 177. Бизнес адаптировался к новым правилам.

— Как изменилась структура специальных налоговых режимов после реформы?

— Это хорошо видно по перераспределению между налоговыми режимами. В начале прошлого года УСН и патент применяли около 111 тыс. налогоплательщиков, сейчас — порядка 101 тыс. Предприниматели просто мигрируют между налоговыми режимами, выбирая более удобные форматы.

— АвтоУСН сегодня можно назвать успешным экспериментом?

— Думаю, да. Если в прошлом году его применяли лишь несколько сотен налогоплательщиков, то сейчас на АвтоУСН работают уже около 6,5 тыс. предпринимателей. Режим позволяет существенно сократить затраты на учет, он максимально автоматизирован. По итогам пяти месяцев 2026 года поступления по нему составили внушительные 824 млн руб. Соответственно, падение поступлений по патентной системе на 76% — это ожидаемый результат ограничений режима и миграции бизнеса на АвтоУСН.

— Насколько актуальна сегодня проблема незаконного возмещения НДС?

— Она уже не носит массового характера. Процедура автоматизирована, действует жесткая ответственность. Если система видит несоответствия в декларации, налогоплательщик обычно самостоятельно корректирует документы до начала проверок. Серьезный эффект дали отраслевые проекты ФНС — например, по обелению некогда проблемной зерновой отрасли. К тому же добросовестные плательщики теперь получают возмещение НДС значительно быстрее.

— Представители бизнеса периодически говорят о росте обналичивания. Вы видите такую тенденцию?

— Для нас ключевое — полнота учета выручки через онлайн-кассы. Зонами риска традиционно остаются рынки и общепит, где ФНС реализует специальные проекты обеления.

В прошлом году в крае проведено более 7 тыс. проверок применения ККТ, привлечено к ответственности около 6,7 тыс. нарушителей, сумма штрафов составила порядка 62 млн руб. Но наша цель — не штрафовать, а вести профилактику, побуждая исправлять нарушения добровольно.

— Где проходит граница между законным структурированием и нарушением?

— Это одна из самых сложных тем современной практики, причем ее сложность признают и юристы, профессионально занимающиеся налоговыми спорами. Мы руководствуемся практикой Верховного суда и анализируем каждую ситуацию индивидуально. Ключевой вопрос заключается в деловой цели разделения. Если структура создается для разделения функций и повышения эффективности управления без потерь для бюджета — вопросов нет. Но если бизнес делится исключительно ради сохранения лимитов по спецрежимам — это нарушение.

— Можете привести пример?

— Например, магазин с выручкой, превышающей лимиты, оформляет нескольких продавцов как самостоятельных ИП. Формально появляются разные субъекты, но фактически торговля ведется в одном магазине, одним товаром и под единым управлением. Это классический пример дробления. Совсем другая ситуация, когда компании выполняют принципиально разные функции в рамках холдинга и работают на общих основаниях. Выявлять незаконные схемы нам помогают современные информационные системы, подсвечивающие скрытые взаимосвязи.

— Работает ли механизм амнистии для тех, кто добровольно отказался от схем дробления бизнеса?

— Да, работает. Главная задача амнистии заключалась не в усилении контроля, а в том, чтобы дать бизнесу возможность самостоятельно отказаться от спорных схем без тяжелых последствий. Мы вели адресную работу более чем со 150 группами налогоплательщиков и отчетливо увидели изменение психологии: если раньше на встречах предприниматели спрашивали, как минимизировать риски и сохранить прежние схемы, то сегодня обсуждают легальные варианты структурирования. Если бизнес воспользовался амнистией и перестроил работу, ранее выявленные доначисления замораживаются, а затем полностью списываются.

— Ставрополье — один из ведущих аграрных регионов. Насколько болезненным оказался переход сельхозпроизводителей к новым правилам?

— Для большинства аграриев изменений не произошло, основным режимом остается единый сельскохозяйственный налог (ЕСХН). Поступления по нему стабильны — около 760 млн руб. за пять месяцев, им пользуются более 3,5 тыс. производителей края. Крупные сельхозпредприятия давно работают на общем режиме налогообложения, поэтому новой нагрузки отрасль не почувствовала.

— А как развивается туристический налог?

— Практически все муниципалитеты края приняли решения о его введении. За два первых периода в местные бюджеты поступило около 316 млн руб. Но не менее значимая задача здесь — легализация скрытых средств размещения, которые должны войти в реестры и работать в правовом поле.

— Насколько часто в Ставропольском крае применяется механизм субсидиарной ответственности?

— Это точечный инструмент, он применяется только при наличии правовых оснований и реального экономического эффекта для бюджета. По всей стране растет число таких исков, и увеличивается доля дел, завершающихся в пользу государства. Яркий кейс в крае — дело компании «ФСК Гарант», где к ответственности привлечены 11 контролирующих лиц. Хотя ответчики инициировали личные банкротства для затягивания процесса, из 100 млн руб. требований около 80 млн уже реально поступило в бюджет.

— Сегодня активно развивается и внесудебное взыскание задолженности. Граждане часто опасаются, что это лишит их возможности защищаться.

— Абсолютно необоснованно. Этот механизм не лишает налогоплательщика права на защиту: если физическое лицо не согласно с начислениями, он заявляет об этом на любой стадии от начисления до взыскания, процедура внесудебного взыскания приостанавливается, а спор переходит в суд.

— Что делать налогоплательщику, если он согласен с начислениями, но не располагает достаточными средствами для их немедленной уплаты?

— Если у компании объективные финансовые трудности, это не означает, что единственным выходом станет банкротство. Налоговое законодательство предусматривает механизмы рассрочки и отсрочки. Рассрочка позволяет погашать задолженность по согласованному графику в течение нескольких лет, а отсрочка — перенести срок уплаты на более поздний период.

Эти инструменты востребованы бизнесом, когда единовременное исполнение обязательств невозможно, но есть основания полагать, что компания сможет рассчитаться в будущем. Они помогают сохранить деятельность предприятия и постепенно урегулировать задолженность перед бюджетом. За последние три года в Ставропольском крае было предоставлено около 50 рассрочек на суммы от нескольких миллионов до одного миллиарда рублей. Также успешно применяется механизм мировых соглашений в процедурах банкротства.

— Насколько изменился подход налоговой службы к работе с налоговыми рисками?

– Сегодня философия ведомства изменилась: если система видит признаки риска, мы не выходим сразу с проверкой, а информируем налогоплательщика через личный кабинет, предлагая исправить ошибки добровольно. Бизнес видит риски по НДС и расхождения еще до того, как они перерастут в полноценный спор. Это совершенно иной уровень взаимодействия по сравнению с тем, что было раньше. Именно поэтому цифровые сервисы становятся ключевым каналом взаимодействия с налогоплательщиками.

— Могут ли налогоплательщики понять, как их деятельность оценивает налоговая служба?

— Сегодня у бизнеса есть возможность увидеть себя глазами налоговой службы. Для этого ФНС разработала сервис оценки юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, который позволяет анализировать как собственные показатели, так и надежность потенциальных контрагентов.

Через сервис можно получить выписку, содержащую более 50 показателей финансово-хозяйственной деятельности, включая сведения о налоговых рисках, численности работников и другие данные. Если налогоплательщик считает какую-либо информацию некорректной, он может обратиться для ее уточнения.

Кроме того, в личном кабинете действует сервис «Как меня видит налоговая», где доступны ключевые показатели деятельности компании или предпринимателя. Данные регулярно обновляются, что позволяет своевременно видеть возможные риски и понимать, как деятельность оценивается налоговыми органами.

— Можно ли сказать, что взаимодействие налогоплательщиков с ФНС практически полностью перешло в цифровой формат?

— По большинству направлений — да. Количество пользователей личного кабинета физических лиц в Ставропольском крае уже превысило миллион человек, а около 98% всей отчетности представляется в электронном виде. Цифровые сервисы стали привычным инструментом как для граждан, так и для бизнеса.

Следующий этап — дальнейшее развитие электронного документооборота. Уже сегодня многие процессы между контрагентами осуществляются в цифровом формате, и этот тренд будет только усиливаться. Такой подход позволяет сокращать издержки, ускорять процессы и повышать прозрачность деловой среды.

— Сокращается ли число ошибок в работе цифровых систем и как налогоплательщик может оперативно оспорить решение, если считает его неверным?

— Полностью исключить ошибки невозможно, однако они не носят массового или критического характера. Мы не видим роста числа жалоб со стороны налогоплательщиков, а большинство возникающих вопросов удается решать достаточно быстро.

Для этого с прошлого года действует механизм «легкой жалобы». Он позволяет оперативно исправлять очевидные ошибки на уровне инспекции без длительных процедур обжалования и запроса дополнительных документов. Если ошибка действительно допущена, вопрос можно урегулировать значительно быстрее, чем в рамках стандартной процедуры рассмотрения жалоб.

Кроме того, обращения налогоплательщиков служат для нас важным каналом обратной связи. Если мы видим повторяющиеся жалобы по одному и тому же вопросу, анализируем ситуацию шире и при необходимости корректируем подходы, чтобы не допускать подобных случаев в дальнейшем.

— При таком подходе должно сокращаться и количество уголовных дел по налоговым составам?

— Эта тенденция действительно наблюдается, сказывается изменение законодательства и общая профилактическая модель работы. Сегодня значительно меньше ситуаций, когда спор сразу переходит в уголовно-правовую плоскость. В прошлом году налоговыми органами края было направлено всего 15 материалов для решения вопроса о возбуждении уголовных дел. При этом профилактический характер нашей работы подтверждает то, что зачастую уже на этой стадии налогоплательщики принимают решение полностью возместить причиненный бюджету ущерб.

Отдельное внимание сегодня уделяется случаям сокрытия денежных средств от взыскания, когда должники продолжают вести деятельность через счета третьих лиц, несмотря на наличие налоговой задолженности. Именно это направление сейчас остается одним из наиболее чувствительных.

— Какой вы видите налоговую службу через несколько лет?

— Трансформация уже идет. ФНС оптимизирует процессы, создает центры компетенций, работающие на всю страну, в том числе и в Ставропольском крае. Активно развивается экстерриториальный принцип: если раньше он применялся преимущественно при выездных проверках, то теперь распространяется и на камеральный контроль. Это означает, что ставропольские специалисты могут проверять налогоплательщиков из других регионов, а наших — коллеги из других субъектов.

Продолжится автоматизация, расширение обмена данными с банками, маркетплейсами и госсистемами. Будущее службы — в дальнейшей цифровизации, централизации функций и развитии интеллектуальных технологий. Наша задача — сделать так, чтобы добросовестному бизнесу было максимально просто платить налоги, а государство получало ресурсы для развития.

Беседовал Роман Лаврухин