«Не все предприятия могут выжить в новых реалиях»

В Ростовской области, где треть ВРП формируется за счет малого и среднего бизнеса, предприниматели сталкиваются с серьезными вызовами. По официальным данным, более 3,1 тыс. коммерческих организаций прекратили свою деятельность в 2025 году, в то время как открылись лишь 2,6 тыс. Уполномоченный по защите прав предпринимателей Дона, гендиректор АО «Севкавэлектроремонт» и член попечительского совета регионального отделения «Опоры России» Олег Дереза рассказал о причинах ухода бизнеса с рынка, экосистеме поддержки и мерах, необходимых для развития предприятий в существующих условиях.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В Ростовской области неоднозначная ситуация в сфере развития малого и среднего предпринимательства. С одной стороны, регион прочно удерживает в стране 6-е место по числу МСП, уступая лишь Москве, Подмосковью, Санкт-Петербургу, Кубани и Свердловской области. На Дону насчитывается около 190 тысяч предпринимателей (из них более 146,5 тыс. — ИП, свыше 42 тыс. — малые и средние предприятия). На малый и средний бизнес приходится около 33% валового регионального продукта (ВРП). В результате правозащитной деятельности Уполномоченного по защите прав предпринимателей бизнесу Дона удалось сохранить более 154 млн руб. Это в четыре раза больше, чем в 2024 году, когда удалось сохранить 36 млн руб. С другой стороны, в регионе есть серьезные проблемы. Их решение требует системного подхода, подчеркнул в бизнес-омбудсмен Олег Дереза в рамках открытого интервью, организованного изданием «Ъ-Ростов» на площадке регионального отделения «Опоры России».

— В 2025 году в Ростовской области прекратили работу более 3,1 тыс. коммерческих компаний, а число открывшихся новых фирм составило 2,6 тыс. Количество исков о банкротстве индивидуальных предпринимателей выросло на 37% по сравнению с 2024 годом, достигнув 423. В 2026 году тренд продолжается: за первые четыре месяца в регионе ликвидировали 215. Ситуация критичная? Стоит ожидать новых закрытий?

— Закрытие и открытие предприятий — естественный процесс для экономики, как в России, так и во всем мире. Жизнедеятельность компании представляет собой циклическую кривую: подъем, стабилизация, спад и снова подъем. Успех предприятия зависит от способности руководства максимально продлить фазу роста, сохранить стабильность и обеспечить плавный переход к росту после спада. Банкротство и закрытие — пересечение нулевой отметки и уход в «минус».

Но нельзя говорить, что у на только черная полоса или только белая. Когда предприятия закрываются — это, конечно, печально, но такова жизнь и законы экономики. Главное, чтобы у директора предприятия был план «Б» на случай кризисов и нестабильных экономических условий.

Конечно, статистика закрытий не может радовать. Однако рост числа новых фирм и снижение числа ликвидированных бизнесов зависят от предпринимательского таланта, инициативы и, конечно, от экономических условий.

— То есть, наличие у владельцев предпринимательского таланта, стратегического мышления и плана действий на все случаи — единственные условия успешной работы, жизнеспособности предприятий?

— К сожалению, не все предприятия могут выжить в новых реалиях. Не все предприниматели настолько талантливы, имеют «подушку безопасности» или заранее прогнозировали изменение конъюнктуры. Есть те, и таких немало, которые жили в ожидании, что все будет и дальше будет хорошо. И просто «плыли по течению». Поэтому, к сожалению, есть уходы предприятий, закрытия, банкротства.

По экспертным оценкам, во всем мире лишь около 5% людей обладают истинным предпринимательским талантом. И Россия, что называется, в тренде.

— И, какие еще факторы, по вашему мнению, приводят к уходу компаний?

— Можно выделить две группы факторов — субъективные и объективные. Субъективные зависят от воли владельца бизнеса, его знания, опыта и умения гибко реагировать на меняющиеся условия. В частности, важным фактором является некорректно выстроенная математическая модель бизнеса. Например, ко мне обратился социальный предприниматель, у которого — частный детский сад. Он, согласно бизнес-модели, мог существовать только за счет государственных субсидий. Я говорю предпринимателю: «Если ваша математическая модель бизнеса рассчитана только на получение государственной субсидии, то это неправильно. Другое дело — получить субсидию для лучшего развития, но не для элементарного существования».

Объективные факторы — это созданные условия: в регионе, стране, мире. Они, безусловно, существенно влияют на бизнес, рынки, экономику. Это — вызовы, на которые надо уметь отвечать. Это — правила игры, которые надо принимать.

Например, введение новых налогов. В частности, сегодня туристический налог взимается даже в муниципальных образованиях (Шахты, Гуково, Красный Сулин, Новошахтинск и т. п.), где туризм развит слабо, такие сборы могут быть обременительными для местного бизнеса. Мое мнение: в таких городах не надо облагать гостиничный бизнес туристическим налогом, а найти другие возможности для наполнения местного бюджета.

Кроме того, на мой взгляд, необходимо пересмотреть размер турналога для участников индустрии гостеприимства, работающих в туристически привлекательных городах и станицах Ростовской области. Можно, например, применить дифференцированный подход, убрать минимальный порог 100 руб. или оставить 2% от стоимости проживания. Потому, что на Дону небольшие средства размещения работают в условиях ограниченного потока гостей, находятся на грани выживания. А некоторые уже вышли за эту грань, что доказали факты закрытия с начала 2026 года более 20 хостелов и мини-отелей.

Недобросовестная конкуренция — еще один серьезный удар по предпринимательству. Если предприниматель честно платит налоги, а его конкурент уходит «в тень», получая преференции, то это вызывает справедливое возмущение представителей легального бизнеса. Такая ситуация может привести к тому, что честный предприниматель, не желая уходить в «серую» экономику, предпочтет остановить деятельность.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Верно понимаем, что вы поддерживаете дифференциацию турналога, о которой заявляют представители индустрии гостеприимства?

— Я поддерживаю идею дифференциации туристического налога. Надо, чтобы он был более справедлив для разных категорий отельного бизнеса: от хостелов до гостиниц высокого класса. А все собранные средства направлять на развитие туристической инфраструктуры, благоустройство общественных мест, создание новых локаций.

В отчетах муниципалитетов должно быть четко сказано, на что именно потрачены эти деньги. Пока я, к сожалению, не видел конкретных примеров, подтверждающих, что сборы от турналога способствовали в регионе развитию центров притяжения или инфраструктуры.

Еще я хочу подчеркнуть важность информирования бизнеса о целях введения налога. Это необходимо для того, чтобы люди понимали: для чего они такой налог платят. Идея в том, что отельерам надо четко доносить: «Мы на эти деньги развиваемся, у вас будет больше клиентов». В этом будет выражаться не только регуляторика, но и поддержка.

— Кстати, о поддержке. Недавно вы отчитывались в Законодательном собрании Ростовской области о работе, проделанной в качестве бизнес-омбудсмена в 2025 году. Из вашего отчета следует, что за минувший год существенно снизилось числа обращений к вам предпринимателей по вопросам государственной и региональной поддержки. С чем это связано?

— На мой взгляд, это связано с тем, что предприниматели стали лучше разбираться в мерах поддержки, а сама система поддержки стала более понятной и доступной. Поддержка, конечно, не огромная, но она существует. Предприниматели знают о центрах поддержки, лизинговых компаниях, гарантийных фондах. Крупному бизнесу поддержка может быть не нужна, а тем, кто не показывает положительных результатов, ее могут и не оказать. С другой стороны, многие представители малого и среднего бизнеса просто не хотят заниматься сбором документов, необходимых для получения господдержки, предпочитают «работать без лишних сложностей».

— Вы считаете, что существующая в Ростовской области экосистема поддержки предпринимательства работает эффективно?

— В Ростовской области хорошая экосистема поддержки, с точки зрения институтов, которые в нее входят: РРАПП, Гарантийный фонд, Региональная лизинговая компания, Центр поддержки экспорта и т. д. Но, на мой взгляд, система нуждается в совершенствовании. Надо пересмотреть формат предоставления финансовой поддержки, сместив акцент с оборотных средств на инвестиции в станки, оборудование, производственные линии, в модернизацию, инвестиционные проекты.

Я всегда говорю: давайте деньги не на текущую хозяйственную деятельность, а под покупку основных средств. Если человек покупает станок, это значит, что он создает действующее предприятие, которое будет работать и развиваться.

— А стартапы надо поддерживать в рамках такой экосистемы?

— Конечно, их надо поддерживать. Но поскольку развитие стартапов сопряжено с серьезными рисками (в том числе и риском невозврата средств), то лучше для такой поддержки использовать не государственные или региональные средства, а венчурный капитал. Проблема в том, что в России не хватает развитой системы венчурного финансирования. У нас нет механизма поддержки стартапов, которые потенциально могут вырасти в крупные региональные или даже федеральные компании. Для этого должны быть венчурные фонды, привлекающие частные инвестиции. Возможно, такой механизм будет создан, когда в России появится льготное налогообложение венчурных операций.

— Вы говорите о необходимости поддержки инвестиционных проектов, особенно тех, которые способствуют развитию промышленности. Но сейчас для бизнеса, особенно малого и среднего, такая возможность ограничена, из-за сокращения региональной поддержки и высокой стоимости заемного капитала. Представители разных отраслей реального сектора считают, что ситуация может улучшится, если ключевая ставка Банка России (к которой привязаны ставки по коммерческим кредитам в банках) будет не 14,5% как сейчас, а не более 10%. Некоторые представители ключевых отраслей экономики региона называют показатель в 3-5%. А каким должен быть «ключ» по вашим оценкам?

— Я, как руководитель промышленного предприятия, понимаю, насколько важна низкая ключевая ставка для развития производства. На мой взгляд, для инвестиционных проектов ставка в 5-7% была бы действительно прорывной. Нынешние ставки по кредитам в банках 16-17% годовых и выше подходят, в основном, для пополнения оборотных средств. Как правила, это заимствования на короткие сроки, тогда как реализация инвестпроекта — многолетний процесс.

Если ключевая ставка Банка России будет 5%, то это значит, что кредит в банке можно будет получить под 7-8% годовых. И это уже позволит получать относительно дешевые деньги на длительный срок, позволит развиваться: проводить модернизацию, строить дополнительные площади, расширять ассортимент и номенклатуру выпускаемой продукции.

Но система должна быть такой, чтобы учитывались интересы всех сторон: предприятий, которым надо развиваться и создавать дополнительные рабочие места, банков, которым нужно гарантировать возврат средств, и государства, которое заботится о развитии экономики в целом.

И еще важно понимать: если в инвестпроекте доля банковского финансирования превышает 40%, то это делает проект не «бизнесом предприятия», а «бизнесом банка». А это плохо для экономики компании. Надо стремиться к умеренной, а не чрезмерной долговой нагрузке, не создавать риска дефолта.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Одна из главных проблем бизнеса — дефицит кадров. Особенно остро он ощущается в промышленности: не хватает инженеров, квалифицированных рабочих. Как решать эту проблему?

— Мне, как топ-менеджеру, видится несколько вариантов решения кадровой задачи. Первый сотрудничать с учреждениями профобразования и высшими учебными заведениями — формировать для них заказ на подготовку именно тех специалистов, в которых больше всего нуждаются предприятия, участвовать в создании базовых кафедр, направлять на встречу со студентами представителей предприятия, принимать студентов на практику. На самих заводах и фабриках развивать институт наставничества, когда более опытные работники передают свои опыт и знания новичкам. Тем более, что государство стимулирует наставничество, выделяя на это дополнительные средства (в качестве прибавки к зарплате опытного мастера). Второй вариант — повышать квалификацию действующих работников. Сегодня оборудование становится все сложнее. Частой практикой становится внедрение роботизированных комплексов на монотонных операциях, требующих высокой скорости и большой точности. Но есть нехватка в специалистах-робототехниках. В вузе таких готовят пять лет. Однако переобучить опытного рабочего можно за несколько месяцев, при наличии соответствующей программы. Собственно, внедрение промышленных роботов — это третий вариант. Да, на этапе приобретения и внедрения такого оборудования возникают высокие капитальные затраты, но зато роботы надежны в эксплуатации, соблюдают высокую скорость и точность при выполнении операций, роботам не надо платить зарплату, они не уходят в отпуск, не болеют и не уходят к конкурентам. И не устают. Работа в режиме 24/7 при контроле специально обученных операторов. Для реализации проектов по роботизации производства в стране действуют федеральные меры поддержки в виде частичной компенсации затрат на приобретение оборудования и налоговых преференций.

Будущее отечественной промышленности не в том, чтобы просто создавать большое количество рабочих мест, а в том, чтобы снижать долю ручного и механического труда, нивелировать влияние человеческого фактора, автоматизировать процессы, повышать производительность и выдерживать качество готовой продукции на стабильно высоком уровне.