Право на обход
Интеллектуальная собственность
Санкции кардинально изменили стратегию российских правообладателей за рубежом, создав серьезные риски для бизнеса. В новых условиях компании вынуждены сместить фокус на «операционные» юрисдикции.
Санкции затронули не только регистрацию, но и лицензирование, передачу технологий и использование ПО. В результате российский бизнес стал чаще строить структуры с участием компаний из третьих стран, оформляя на них права или лицензии
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
Санкции затронули не только регистрацию, но и лицензирование, передачу технологий и использование ПО. В результате российский бизнес стал чаще строить структуры с участием компаний из третьих стран, оформляя на них права или лицензии
Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ
После 2022 года российские правообладатели стали иначе смотреть на зарубежную регистрацию товарных знаков, патентов и промышленных образцов. Если раньше европейская регистрация была почти автоматическим шагом для компании, планирующей экспорт или франшизу, то теперь бизнесу приходится выбирать дружественную операционную юрисдикцию, где есть платежи, партнеры, склад, производственная кооперация и понятная судебная защита. Переломным стал 14-й пакет санкций ЕС. С 25 июня 2024 года европейские ведомства получили прямое ограничение на прием новых заявок от российских граждан, лиц, проживающих в России, и компаний, учрежденных в РФ. Немецкое патентное ведомство DPMA прямо указало, что не принимает новые заявки на товарные знаки, патенты, промышленные образцы, полезные модели и географические указания от таких заявителей. Европейское патентное ведомство отдельно разъяснило применение санкций к процедурам единого патента.
Основатель и управляющий партнер ГК «РосКо» Яна Яковлева отмечает, что ограничения касаются всех регистрируемых объектов ИС. Через Всемирную организацию интеллектуальной собственности (ВОИС) заявки по-прежнему возможны, однако, обращает внимание партнер, в европейских странах уже возникали предварительные отказы со ссылкой на санкционный пакет. Отдельной проблемой остаются платежи: европейские банки блокируют оплату пошлин даже от заявителей, не включенных в санкционные списки.
Адвокат АК «Право для бизнеса» Оксана Курочкина также констатирует, что санкции и контрсанкции резко изменили правовые подходы к защите и охране интеллектуальной собственности (ИС). Роспатент рекомендует компаниям временно отказаться от прямых подач в европейские ведомства и использовать международные системы через Роспатент — PCT для изобретений, Мадридскую систему для знаков, Гаагскую систему для промышленных образцов, добавляет адвокат. Однако фактическая защита в ЕС зависит уже от позиции конкретных европейских ведомств.
«Зарегистрированные ранее объекты в ЕС по-прежнему охраняются, но новые товарные знаки и патенты россиян на рынке ЕС теперь ничем не защищены, и риски, связанные с инвестициями в европейские бренды, возросли многократно»,— говорит партнер, руководитель практики ИС юрфирмы «Афонин, Божор и партнеры» Александр Афонин.
Новые маршруты
На этом фоне российские предприниматели смещают фокус в Казахстан, ОАЭ, Китай, Турцию, Индию, Саудовскую Аравию и другие страны ЕАЭС и региона MENA. Как отмечает эксперт по управлению семейным капиталом Юлия Погасий, страны ЕАЭС — естественный первый шаг, поскольку предлагают единую процедуру охраны товарного знака. Казахстан дополнительно интересен как промежуточный рынок для Центральной Азии и юрисдикция, сохраняющая связи с широким кругом международных партнеров, отмечает эксперт. А главным IP-хабом для тех, кто работает с международными рынками, она видит ОАЭ, где в 2021 году был принят современный блок законов об ИС.
«Российские компании защищают наиболее ценные товарные знаки и патенты, привлекают местных патентных поверенных и юристов, тщательнее изучают политические и санкционные риски. Китай остается ключевым рынком благодаря потребительскому спросу и производственным возможностям, Ближний Восток — благодаря росту экономики и роли хаба, Турция — как торговый и транзитный партнер, а страны СНГ — благодаря логистике и близкому правовому полю»,— перечисляет профессор Финансового университета при Правительстве РФ Сергей Толкачев.
Борис Герасин, председатель Центра по интеллектуальной собственности при омбудсмене Москвы, добавляет, что часть компаний регистрирует бренды «на вырост» — не столько под текущие продажи, сколько для того, чтобы заранее занять правовую позицию на случай изменения геополитической ситуации.
Ирина Невзорова, эксперт по защите ИС, отмечает, что сохраняется возможность патентования через страны Европейской патентной конвенции, не входящие в ЕС (Великобритания, Швейцария, Турция, Сербия и др.). Для сохранения доступа к иностранным технологиям используются платежи через третьи страны, регистрация ИС на аффилированные структуры за рубежом, параллельный импорт и сублицензирование.
Однако эти механизмы сопряжены с высокими рисками: вторичными санкциями, блокировкой лицензий, ограничением доступа к обновлениям и ответственностью за нарушение экспортного контроля, подчеркивает эксперт. Минфин РФ разъяснил, что налоговым агентом по НДС по таким операциям выступает принципал.
Рискованная зона
Санкции затронули не только регистрацию, но и лицензирование, передачу технологий и использование ПО. В результате российский бизнес стал чаще строить структуры с участием компаний из третьих стран, оформляя на них права или лицензии.
Оксана Курочкина отмечает несколько распространенных моделей: использование компаний в третьих странах как лицензиаров или дистрибуторов, оформление регионально ограниченных лицензий только для «дружественных» рынков, а также вывод брендов и технологических активов на иностранные структуры. По ее словам, такие схемы могут быть эффективны, пока нет прямого запрета в соответствующей юрисдикции, но они несут серьезные риски (блокировку расчетов, признание конструкции обходом санкций, персональную ответственность менеджмента, конфискацию активов и споры о фактическом контроле над правами).
В Эмиратах важно различать «деловую» и «туристическую» юрисдикцию, рассказывает Юлия Погасий. Зарегистрировать компанию онлайн недостаточно, рабочая структура должна быть не оболочкой с эмиратским адресом, а самостоятельной компанией с офисом, управлением и собственным IP-портфелем. Разработчик структурирует права на продукт, регистрирует товарный знак и передает лицензию иностранной компании с реальным присутствием для продаж на внешних рынках, перечисляет госпожа Погасий.
Еще более рискованно передавать технологии и проводить поставки через посредников. Как отмечает Сергей Толкачев, посреднические компании помогают провести поставку оборудования, сохранить производство и доступ к технологиям, но такой механизм увеличивает стоимость лицензий, усложняют контроль происхождения технологий и создает угрозу утечки конфиденциальной информации.
Яна Яковлева добавляет, что часть бизнеса использует параллельный импорт, который в России стал легальным механизмом при условии включения бренда в перечень Минпромторга, но сам перечень регулярно меняется. Уже с 27 мая 2026 года из него исключаются отдельные позиции компьютерной техники и комплектующих ряда крупных брендов, включая Acer, HP, Intel и Samsung.
В ответ на санкции
Помимо параллельного импорта, ответной мерой России на санкции стало принудительное лицензирование. Нормы о принудительном использовании объектов патентных прав существовали и раньше, но до 2022 года воспринимались скорее как резервный механизм. Теперь принудительное лицензирование применяется точечно, прежде всего в фармацевтике и там, где есть публичный интерес, отмечает бизнес-юрист Макс Лоумен. Законодательство позволяет правительству РФ разрешать использование патента без согласия правообладателя при крайней необходимости, а также позволяет суду выдавать принудительную лицензию при неиспользовании или недостаточном использовании патента. Например, в 2023 году российским фармпроизводителям «Герофарм» и «Промомед» выдали разрешение на производство аналогов препарата «Оземпик» без согласия правообладателя, напоминает господин Афонин. А в январе 2025 года принудительная лицензия была выдана «ПСК Фарма».
Борис Герасин считает, что для решения внутренних задач такой инструмент работает, позволяя поддерживать доступ к критически важным лекарствам, технологиям или ПО. Однако долгосрочный эффект неоднозначен. «Это отпугивает потенциальных партнеров из Китая, Индии, арабских стран: они смотрят, насколько вообще защищены права ИС в России»,— говорит господин Герасин.
Примечательно, что даже на фоне контрсанкций российские суды не отказались от защиты иностранных брендов, обращает внимание господин Афонин, напоминая о спорах, где суды взыскивали компенсации в пользу иностранных правообладателей, в том числе по товарным знакам Angry Birds и персонажу «Буба».
Эксперты отмечают, что санкции ускорили внутреннюю цифровизацию рынка ИС. Ограничения на зарубежное ПО, рост рисков интернет-пиратства и усложнение международных расчетов повысили спрос на российские сервисы учета, депонирования, лицензирования и оборота прав. В этой части рынок развивается не только как импортозамещение LegalTech, но и как инфраструктура доказательств.
«Санкции превратили импортозамещение в IP-сфере из тренда в необходимость. Блокчейн-реестры ЕДРИД, n’RIS и COPYTRUST позволяют фиксировать авторство за минуты. Роспатент перевел 80% делопроизводства в цифру, а штрафы за нарушения выросли»,— отмечает партнер консалтинговой компании StoneState Михаил Тимофеев. Однако, по его словам, полноценных аналогов глобальных платформ патентной аналитики пока не создано.
Александр Афонин видит центральным элементом новой инфраструктуры сеть РЦИС.РФ. Такие платформы могут фиксировать появление произведений, искать пиратские копии с помощью нейросетей, заключать лицензионные сделки и формировать портфели прав для залога. Ирина Невзорова также отмечает серьезный скачок в развитии инфраструктуры, но добавляет, что риск технологической изоляции из-за ограниченного доступа к международным патентным базам и аналитике все-таки остается.