«Исследования не закончены»

В Санкт-Петербурге прошла первая после освобождения пресс-конференция археолога Александра Бутягина. Заведующий сектором археологии Северного Причерноморья с конца прошлого года находился под арестом в Польше по запросу Украины и был освобожден в результате обмена по формуле «пять на пять» между Минском и Варшавой. Ученый рассказал журналистам, как проводил время в польской тюрьме. Он заявил, что продолжит раскопки в Крыму, поскольку не видит причин отказываться от того, чему посвятил всю свою жизнь.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Пресс-конференция прошла в понедельник, 4 мая, в зале Совета Эрмитажа на набережной Невы. В начале встречи генеральный директор Государственного Эрмитажа Борис Пиотровский поблагодарил президентов России и Белоруссии Владимира Путина и Александра Лукашенко, а также МИД РФ и силовые структуры обеих стран за «виртуозно проведенную сложную и неоднозначную операцию обмена».

Александр Бутягин был задержан польскими властями в конце 2025 года после лекции в Варшаве по требованию Украины, которая обвинила его в незаконном вывозе культурных ценностей из Керчи. 28 апреля 2006 года ФСБ сообщила о возвращении господина Бутягина на родину в результате обмена по формуле «пять на пять», который провели на границе Белоруссии и Польши на пункте «Переров — Беловежа». «Мы хорошо понимаем, что людей, достойных быть освобожденными из иностранных застенков, много, и высоко ценим то, что просьба Эрмитажа была признана приоритетной»,— сказал господин Пиотровский.

Он также выразил признательность тем европейским ученым, которые поддержали попавшего в беду коллегу, особо выделив группу членов Итальянской академии наук. При этом господин Пиотровский с сожалением констатировал, что общественный и медийный резонанс по ситуации с господином Бутягиным оказался «ничтожным».

«Эрмитаж не благодарит тех псевдодрузей нашего товарища, которые заманили его в привлекательный тур и подставили под операцию европейских спецслужб. Мы удивлены полным отсутствием благородства в действиях польских правоохранительных органов. Эрмитаж не благодарит европейские учреждения культуры, которые не захотели откликнуться на просьбы о защите прав человека и ученого, обращенные к ним общественными организациями России и Эрмитажем»,— отметил Борис Пиотровский.

«Операция Бутягин», по словам генерального директора Эрмитажа, стала частью «большой политической кампании», выразившейся, в частности, во введении санкций против известных российских ученых и руководителей крупнейших археологических институций

Сам господин Бутягин в начале выступления признался, что очень переживал, что его не узнает после долгой разлуки кот по кличке Ксенофонт, но все обошлось. Выглядел заведующий сектором археологии Северного Причерноморья неплохо: был бодр, шутил и достаточно подробно отвечал на вопросы журналистов. Он рассказал, что в тюрьме много писал — сделанные им наброски научных статей теперь ему предстоит привести в порядок, а также вел дневник, но публиковать его пока не планирует. Чтобы хоть как-то развлечься, ученый играл в карты с другими арестантами. «Я, наверное, с пионерского лагеря столько не играл. И долго еще не буду! Обыграл в шашки всех, и мои сокамерники перестали играть со мной»,— сказал он.

Александр Бутягин признался, что ему не хватало дискуссий, но, к счастью, один из его сокамерников (обвиненный в перевозке нескольких тонн кокаина) неплохо знал русский язык — с ним он обсуждал философию, этику и археологию. «Был пожилой поляк, отлично говоривший по-английски, умевший говорить по-русски. С ним мы могли вести разговоры на любые темы»,— вспомнил ученый. Он добавил, что в заключении подтянул свой польский, а в тюремной библиотеке читал болгарскую книгу по изучению русского языка и словарь антонимов.

Господин Бутягин сообщил, что за все время ареста ни разу не разговаривал с представителями украинской стороны, а только видел документы, которые они присылали по поводу его персоны. «Меня, человека несведущего в юридических вопросах, удивляло, насколько небрежно они подготовлены. Там многое не стыковалось. Но, видимо, они (украинская сторона.— «Ъ Северо-Запад») были настолько уверены, что все хорошо»,— пожал плечами археолог.

Подводя итог пережитому, ученый сказал: «У меня было время подумать о жизни. От каких-то бытовых мелочей до философских вопросов. В любом случае, все эти месяцы — теперь большой кусок моей жизни».

Александр Бутягин подчеркнул, что история с его преследованием не окончена и его снова могут задержать по аналогичному запросу — и он это понимает.

На вопрос «Ъ Северо-Запад», собирается ли он дальше руководить раскопками в Крыму, из-за чего Украина и потребовала его выдачи, ученый ответил положительно. «Я не вижу причин не возвращаться к тому, чем я занимаюсь всю свою жизнь. Упущено и так много времени. Исследования не закончены»,— заявил он. Время и конкретные места экспедиций будут известны позже, когда появится приказ руководства музея.

Вернувшийся в Петербург археолог уже приступил к работе в музее. Михаил Пиотровский, в свою очередь, пояснил, что Государственный Эрмитаж не собирается устанавливать запрет для своих работников выезжать за границу: «Сотрудники могут ездить куда угодно, но должен быть приказ. Все запреты сегодня — с другой стороны границы».

Андрей Кучеров