«Растить основной бизнес сейчас трудно»

В 2025 году рынок M&A в ритейле активизировался: новые владельцы появились, например, у таких крупных игроков, как ювелирный холдинг Sokolov и сеть магазинов «Азбука вкуса». Почему многие владельцы крупных и успешных бизнесов продают их, что движет покупателями активов и возможны ли в 2026 году крупные сделки, “Ъ” рассказал Сергей Айрапетов, управляющий партнер инвесткомпании Aspring Capital. Эта компания, в частности, выступила консультантом сделок по продаже Sokolov и «Рив Гош».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В 2025 году заключен ряд крупных сделок в ритейле, включая покупку частным инвестором Антоном Паком ювелирной сети Sokolov, «Магнитом» магазинов «Азбука вкуса». Каким вы видите этот рынок сейчас?

— Сейчас макроэкономические факторы давят на бизнес: покупатели стали меньше тратить, ритейл проигрывает в конкуренции в первую очередь маркетплейсам. Кроме того, потребители предпочитают откладывать деньги и направлять их на депозиты, пока по ним остаются высокие ставки. Поэтому во многих сегментах розничного рынка like-for-like (сравнение показателей сопоставимых точек в одинаковых периодах год к году.— “Ъ”) сейчас может быть даже отрицательным. В то же время расходы у ритейлеров растут.

Многие ритейлеры оказались под ножницами — расходы все увеличиваются, а доходы растут незначительно или вообще не растут.

Кроме того, на рынке продолжается консолидация. В 2025 году мы, например, закрыли одну из самых крупных в сегменте за последние годы сделок — продажу ювелирной сети Sokolov (по оценкам экспертов, актив мог обойтись частному инвестору Антону Паку в 30–40 млрд руб.— "Ъ"). Кроме того, активизировалась «Лента», которая за прошлый год закрыла сразу несколько сделок — покупку челябинской «Молнии», дальневосточной «Реми», российского бизнеса OBI.

— Как оцениваете общий объем сделок M&A в ритейле по итогам 2025 года?

— Если сложить все сделки за 11 месяцев года в ритейле, то получится под 200 млрд руб. Весь же рынок M&A приближается к отметке в 0,8–1 трлн руб., судя по публичным оценкам экспертов по сделкам. Ритейл в этом году играет очень важную роль.

— Что движет продавцами и покупателями?

— Ситуация для потенциальных продавцов сейчас двоякая. С одной стороны, некоторые игроки демонстрируют рост, с другой — чувствуется неопределенность. Есть ощущение надвигающейся рецессии.

— Разве раньше кто-то мог прогнозировать, что произойдет с его бизнесом через год-два?

— Мы всегда верили в то, что в год будет рост на 30–40–50%. Сейчас с этим тяжелее. Плюс, допустим, владелец бизнеса живет в другой стране, передать по наследству некому, интересы уже другие, а конкурировать на рынке все сложнее. Поэтому люди, которые стратегически склонны к сделке, сейчас, в принципе, более открыты к переговорам, чем это было в начале и даже в середине 2025 года.

Со стороны покупателей другой подход. Допустим, у бенефициара есть большой бизнес, он приносит деньги. Себе забирать весь доход в качестве дивидендов уже незачем, и можно реинвестировать. Держать деньги на рублевых вкладах или в ОФЗ условный бенефициар не готов, так как не очень верит в стабильность рубля. В текущих внешнеэкономических условиях возможности для запуска новых бизнес-проектов за рубежом крайне ограничены. А вот вложиться в устойчивые активы — это вариант.

— Вы упомянули, что причиной продажи бизнеса может быть отсутствие наследников. Сейчас такие сделки происходят чаще, чем раньше?

— Это в целом глобальная тенденция: цикл идет. Сейчас людям, которые в 25–30 лет создавали бизнес в 1990-е, по 50–60 лет.

Бизнес — такая вещь: нужно постоянно меняться, чтобы оставаться на плаву.

Пока ты молод, энергичен и задорен, это получается. Но дети предпринимателей не всегда хотят продолжать дело родителей. Так что примеров передачи бизнеса по наследству на самом деле не так уж много.

— В 2022–2023 году мы видели ряд сделок, связанных с уходом иностранцев с российского рынка. Сейчас остались иностранные игроки, которые тоже могли бы продать российский бизнес или, например, передать местному менеджменту?

— Сделок на самом деле было не так уж много. Из иностранных ритейлеров, которые еще остались в России, можно выделить Metro и «Ашан». На них интересанты найдутся точно. Вопрос скорее в том, что нормативно установленный дисконт в 60% и необходимый платеж в бюджет в 35% от суммы продажи делают такие сделки невыгодными. То есть уход одного из таких игроков может быть исключительно политическим решением.

— Что будет с рынком ритейла в 2026 году, каковы ваши прогнозы?

— Бизнес готовится к продолжению довольно сложной жизни. Надо бороться за потребителя, работать над эффективностью. Например, сейчас целый ряд игроков отказываются от складских, логистических контрактов, которые заключались в 2023–2024 годах. Плюс курс валюты. Сейчас рубль крепкий, что тоже подталкивает к сделкам: если промедлить и дождаться ослабления валюты с 80 руб./$ до 100 руб./$, то курсовая разница нивелирует 20-процентный рост бизнеса. С точки зрения покупателя логика такая: растить основной бизнес сейчас трудно, и если есть свободные деньги, то можно купить готовый актив. Исходя из всех этих факторов, думаю, что рынок в 2026 году будет еще более активным.

Интервью взяла Виктория Колганова