На время Московской фотобиеннале культурный центр "АРТСтрелка" превратился в маленький Чайна-таун. Во всех стрелочных галереях разместились экспозиции китайских участников фестиваля фотографии. С современной китайской фотографией знакомилась ИРИНА Ъ-КУЛИК.
Последние несколько лет культурная продукция Китая, будь то кино или современное искусство, не выходит из международной интеллектуальной моды. Вот и Московская фотобиеннале, щепетильно следующая всем последним веяниям, просто не могла обойтись без десанта из Поднебесной, посмотреть на который собралось рекордное для "Стрелки" количество ценителей искусства.
Китайское фото и видео, заполнившее "АРТСтрелку", можно разделить на две категории. Одни авторы, вполне осознавшие, как ценится зарубежной публикой китайская экзотика, прилежно разыгрывают "национальную" карту. Ван Цсисун, например, делает этакий китайский соц-арт. Он выстраивает перед камерой многофигурные постановки, которые по размаху могли бы подойти для грядущего открытия Олимпиады в Пекине: натурщики, покрашенные то бронзовой, то серебряной, то золотой краской, изображают скульптурные аллегории героического прошлого, славного настоящего и светлого будущего китайского народа. Композиции выдержаны в помпезно-реалистическом стиле, до боли знакомом и местной публике. А вот видеоартист Ван Цунсинь создает зрелище не менее аллегорическое, но напрочь лишенное какой-бы то ни было иронии. Видеотриптих "Мое солнце", (проект осуществлен при поддержке Sony), в котором катящийся по рассветным полям солнечный шар подбирают своими морщинистыми руками бесчисленные старухи, размноженные при помощи компьютерных технологий, конечно, очень красив, но как-то салонно многозначителен.
Другие художники, напротив, наблюдают собственную страну как путешественники-исследователи, открывающие неведомую землю, в которую на глазах превращается стремительно меняющийся современный Китай. Мяо Цзясинь с азартом одержимого энтомолога преследует на шанхайских улицах "ночных бабочек". Его фотосерия "Сомнамбулизм" — коллекция застигнутых врасплох, испуганных или разозленных обитательниц вечерних улиц, которые, кажется, того и гляди, сгорят в пламени фотовспышки.
"Шанхайские интерьеры" Ху Яна — отчет о настоящем этнографическом исследовании, занявшем четырнадцать месяцев, за которые фотограф познакомился с пятью сотнями шанхайских семей из всех социальных слоев. Его снимки запечатлели самые разные дома: роскошные интерьеры "новых китайских", где в гостиной перед плазменным экраном рядом с дизайнерскими креслами расположилась ванна-джакузи; квартиры интеллектуалов, где среди заставленных книгами полок еле-еле нашлось место для кушетки и компьютера; комнатушки, сплошь заставленные многоярусными нарами, на которых способна расселиться даже не семья, а целый род. При всем различии интерьеры, запечатленные китайским фотографом, странным образом не выглядят иллюстрацией к, казалось бы, напрашивающемуся клише "Шанхай — город контрастов". Художник не противопоставляет интерьеры, но показывает их как элементы некоей новой цивилизации, складывающейся на наших глазах, не случайно все их объединяет, во-первых, присутствие современной техники (мониторы компьютеров и экраны телевизоров здесь практически заменили окна), а во-вторых, некое ощущение весьма мобильного, почти кочевого быта, которое роднит роскошные апартаменты с нищенскими трущобами.
Переходные пространства, а именно гостиничные коридоры, снимает еще один представленный на "Стрелке" художник — Бай Чуань. Всегда пустынные, залитые резким искусственным светом, стерильные и тревожные, как место действия триллера, где за каждой закрытой дверью может таиться неожиданный и опасный поворот сюжета, они, как и "Шанхайские интерьеры" Ху Яна, заставляют зрителя ощутить дух подлинного путешествия в Китай куда больше, чем любая стандартная экзотика,— видимо, потому, что для самих фотографов-китайцев это странствие может оказаться столь же неожиданным.