концертрок
Во МХАТе имени Горького прошли концерты легендарного российского рокера Гарика Сукачева. Этот музыкант любит красиво излагать про то, что рок-н-ролл, безусловно, умер. Но сам он на концертах пытался доказать обратное.
Гарик Сукачев занимает в российском роке особое место. У него нет армии поклонников, как у "Алисы" или "Агаты Кристи", его песни не играют в привокзальных палатках вперемешку с композициями "ВИА Гры", как это происходит с хитами Земфиры или "Мумий Тролля", и он точно еще не стал священным чудовищем, как Борис Гребенщиков или Юрий Шевчук. В итоге господин Сукачев оказался в достаточно странной ситуации. Своим самым любимым музыкантом его считают не так уж много людей, зато у него почти отсутствует отрицательный рейтинг, а коллеги так вообще его безмерно уважают, поэтому часто уступают ему почетную роль закрывать крупные концерты. Получается, что Гарик Сукачев — это не просто талантливый музыкант, он в каком-то смысле еще и талисман русского рока.
Тем более странно выглядела публика, пришедшая на его концерт. Складывалось впечатление, что почтенные дамы и господа пришли на премьеру нового спектакля в постановке Татьяны Дорониной и случайно нарвались на странного "квартиранта". О надвигающемся рок-мероприятии напоминали только лотошник с музыкальными дисками и священник Иоанн Охлобыстин в хип-хоповских штанах и с косой, который доказывал билетерше, что она должна пропустить с ним еще одного батюшку, который стоял несколько в стороне и тоже выглядел довольно светски.
Но сам Гарик Сукачев всю эту "старорежимную" официозность словно не замечал. Он вышел на сцену в шляпе, попыхивая сигареткой, и был похож то ли на дворовую шпану из Москвы, то ли на Костю, который приводил в Одессу шаланды, полные кефали, то ли на популярного певца в стиле кантри. Сходство с каким-нибудь маститым западным рокером господину Сукачеву придавала неожиданная сложность его музыки. Он исполнил свои сочинения в таких изысканных аранжировках, что на сцену за время концерта вышло около 20 музыкантов, причем многие из них играли сразу на нескольких инструментах. Так что театральная сцена стала напоминать оркестровую яму: две барабанные установки, с десяток гитар, контрабас, синтезатор, виолончель, аккордеон, бесчисленные духовые инструменты и погремушки.
Пел Гарик Сукачев, как водится, задиристо, нагло и очень хорошо. Причем уже через несколько песен после начала концерта он так разошелся, что стало боязно, хватит ли этого драйва на весь вечер. Правда, опыт показывал, что кто-кто, а господин Сукачев с этой задачей справится. Так оно и случилось. Гарик Сукачев оказался верен себе. Он залезал на стулья, откровенничал, курил, плевался, ругался, кувыркался, ломал стойку от микрофона — словом, устроил именно то шоу, которого от него всегда ждут. Но вот зал ответил совсем не так яростно, как бы хотелось.
Отношения между залом и музыкантом были вежливо-панибратскими, но не более того. Ему из зала кричали: "Давай 'Бабушку'!" — или просто: — "Полюби меня!" Тот в ответ: "Не волнуйтесь, ребята! Да мы сто пудов споем эти песни!" Как ни странно, "ребята" тут же успокаивались. Даже когда в конце концерта господин Сукачев завопил: "Танцуют все!" — со своих мест встали единицы, а остальные просто хлопали в ладоши. Были и те, кто, не дослушав, побежал к выходу, чтобы оказаться первым в очереди в гардероб. В итоге зрители чинно разошлись, и, без всякого сомнения, они не направились в ближайшие подворотни распивать портвейн "777".
Видимо, именно это имел в виду господин Сукачев, когда говорил, что рок-н-ролл мертв. Когда он был еще жив, всем было очевидно, что западло устраивать рок-концерты в академическом театре. Ведь для хорошего рок-концерта мало качественного и яркого выступления музыкантов. Не менее важен зрительский задор, которого, несмотря на все старания господина Сукачева, во МХАТе не случилось. Может быть, виной тому эта площадка, а может, и в самом деле времена поменялись, и даже Гарик Сукачев здесь ничего не может поделать.
АЛЕКСЕЙ Ъ-КАРАХАН