Фото: Александр Устинов / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Фото: Александр Устинов / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
«Оказалось,— говорилось в указе Святейшего Правительствующего Синода,— что Священник с причетниками были чрез всю ночь заперты в церкви; на амвоне и на висящей у Царских врат эпитрахили найдено несколько капель крови и самая эпитрахиль по местам изорвана. Евангелие было на престоле опрокинуто, кресты в беспорядке, ковчег на лавке у левого клироса, напрестольная одежда с трех сторон, а особливо с задней, почти вся изорвана и окровавлена; у дьячка же Егорова руки искусаны и в крови».
Однако если вы думаете, что в деле была замешана какая-то нечисть, то ошибаетесь. Главным виновником происшествия были деяния духовенства, с которыми церковные и светские власти не могли справиться на протяжении многих десятилетий.
И поскольку случай этот был далеко не единичным, разгневанный самодержец приказал без промедления искоренить это позорящее государство и церковь явление. О том, какими методами пытались это сделать прежде и тогда, а главное, чего добились в результате,— материал «Не могли вдруг дойти до такого крайнего разврата».
Вскоре после начала в 1830 году восстания во входившем в Российскую Империю Царстве Польском отправленные на его подавление войска также столкнулись с тяжелой проблемой. Кормить солдат способом, использовавшимся веками,— изъятием продуктов у местных жителей — не удавалось. А поиск методов консервирования армейской пищи растянулся на долгие годы. Дело сдвинулось с мертвой точки лишь после того, как во время Франко-прусской войны у германских солдат появился особенный продукт питания. Об этом — текст «Не испортится, если пролежит даже год».
Не обошлось без проблем и в той сфере, которая в России считалась процветающей и благополучной. Ведь все мы слышали о не проходившей веками любви наших соотечественников к русской литературе. Но чувство это было из разряда чисто духовных, без какой-либо материальной подоплеки, и в XIX веке литературные журналы страдали не только от цензуры, но и от чрезвычайно малого числа подписчиков. А потому были вынуждены тяжело и с большими затратами переманивать друг у друга популярных писателей и публицистов. О том, каким чудом умудрялся держать на плаву свои детища известный издатель и знаменитый поэт Н. А. Некрасов,— статья «Когда у меня нет своих денег, я беру деньги из нее».
Огромные затруднения, возникшие после революции у новой власти из-за отделения Закавказья от России, с середины 1920 года стали объектом пристального внимания легальной военной разведки — аппарата военных атташе при советских дипломатических миссиях. О том, что сообщалось в Москву о болевых точках Грузии и о не утративших своей актуальности до сих пор способах ослабления этой страны, — наша публикация «Занятие Грузии произойдет без кровопролитий».
Но если проблема все же оказывалась неразрешимой, ее переводили в разряд традиционных. Примером тому могут служить знаменитые усышка и мышеядь, сменившие названия, но пережившие все смены власти в стране. О них — подборка «Выводить в расход по отчетным листам».
Об этих и других сложностях, которые возникали в нашем давнем и недавнем прошлом,— новый выпуск ежемесячника «Коммерсантъ-История».
Содержание
«Выводить в расход по отчетным листам» / Как регулировались усышка и мышеядь
«Когда у меня нет своих денег, я беру деньги из нее» / Кем на самом деле был Некрасов
*Все даты до 1 февраля 1918 года даются по старому стилю.