«Очевидно, что ценный ресурс не может считаться отходом»

Параметры системы расширенной ответственности производителей и размер ставок экологического сбора уже несколько лет вызывают острые споры между государством и бизнесом. О том, с какими трудностями «мусорная реформа» столкнулась в полимерной отрасли, как должна работать схема раздельного сбора мусора в России и что компании считают нужным изменить в законодательстве, «Ъ-Review» рассказал гендиректор Союза переработчиков пластмасс (СПП) Петр Базунов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как продвигается «мусорная реформа» и ускорил ли ее перенос экосбора на производителей упаковки?

— Цель «мусорной реформы» — сократить захоронение твердых коммунальных отходов (ТКО), сделав обращение с ними отдельной отраслью экономики. Финансировать этот процесс должен бизнес через механизм расширенной ответственности производителя (РОП) и взимание экологического сбора. Изначально его взимали с производителей упакованных потребительских товаров и продуктов питания, но на рубеже 2023–2024 годов произошли серьезные изменения: государство сняло ответственность в рамках РОП с заказчиков упаковки и перенесло ее на производителей упаковочных материалов, пленок и тому подобного. По замыслу государства, это должно было упростить контроль соблюдения экологического законодательства. Но регулятор не учел одну техническую особенность: свойства упаковки устанавливает ее заказчик. Более того, производитель потребительской продукции чаще сам покупает упаковочный материал и производит упаковку для своих товаров. В то время как производство упаковочных материалов — это сложный и многостадийный процесс с несколькими участниками, связанными в производственные цепочки. Так что в итоге перенос ответственности все усложнил, а не упростил в регулировании и затормозил реформу.

— Есть ли альтернатива уплате экологического сбора?

— Практически нет, хотя законодательство говорит о возможности для бизнеса построить свои мощности по переработке отходов. Но по факту предприятие—производитель товаров утилизацией отходов от них заниматься не может. Это совершенно другой вид экономической деятельности, связанный еще и со сбором отходов. Технология производства готового товара и технология утилизации отходов после его использования — совершенно разные процессы, которые не могут быть объединены в рамках одного предприятия. Поэтому на сегодня остается только один вариант — уплатить экологический сбор за утилизацию отходов от своей продукции и включить его в цену товара.

Но даже если производитель мог бы строить собственные мощности по утилизации, затраты на их создание и эксплуатацию отразились бы также на себестоимости его товаров, повышая их конечную цену.

— Кто сейчас в России является утилизатором и хватает ли мощностей по переработке отходов?

— Сегодня утилизатор — это юрлицо с видом экономической деятельности под номером 38, которое зарегистрировано в соответствующем реестре и имеет подтвержденные утилизационные мощности, покупает отходы у регионального оператора ТКО и производит из них продукцию в соответствии с конвертером (перечнем отходов и товаров, производство которых из отходов считается утилизацией этих отходов.— «Ъ-Review»). В нем указывается, какой вид отхода в какое изделие может быть переработан, чтобы это считалось утилизацией отхода. Утилизатор, попавший в реестр, получает право оказывать услугу по утилизации организациям—плательщикам экосбора, продавая им акты об утилизации их отходов.

При этом спрос на вторичные ресурсы существовал задолго до 2024 года, и ничто не мешало их переработке в готовые изделия. Но как только вторичные ресурсы назвали отходами, по сути мусором, регоператоры начали забирать их у населения бесплатно, увозя их в свои центры сортировки отходов. Вся существовавшая система заготовки и переработки вторичных ресурсов оказалась вне закона, так как по закону ТКО могут вывозить только регоператоры, их деятельность лицензируется. Чтобы не допустить полного разрушения системы переработки вторичных ресурсов, законодательство надо доработать, чтобы не подменять понятие «ресурс» определением «отходы».

Кроме того, нужно доработать и сам конвертер. Вначале он казался прогрессивным решением. Он задумывался как правовая структура для переработки отходов от товаров. Однако в текущем виде он становится ограничением. Например, если вы разработали новый способ утилизации, которого нет в конвертере, включить его туда — большая проблема.

— Какие существуют методы утилизации и насколько они подходят для полимерной упаковки?

— Чаще всего встречается механический способ. Это сортировка, дробление, мойка и превращение отхода во флексу или в гранулы вторичного сырья. Однако все многообразие пластиковой упаковки невозможно переработать в востребованное вторичное сырье таким методом. То есть заложенная в законодательстве с 2027 года стопроцентная утилизация всей упаковки физически невозможна. Проблема в многослойных комбинированных упаковочных материалах: смесь разных слоев при дроблении не позволяет получить однородное качественное сырье. Для утилизации этих отходов следует развивать новые химические и энергетические виды утилизации. Но и запрещать такие материалы нельзя, так как они значительно сокращают количество пищевых отходов и сохраняют продукты.

— В других отраслях есть такие же сложности?

— Да, там похожие проблемы. В стекольной промышленности допускается применение стеклобоя в качестве сырья. Но он, во-первых, должен быть специальным образом собран и обработан, а во-вторых, должен быть чистым, без примесей, что может обеспечить только раздельное накопление отходов. Кто-то при этом должен еще и гарантировать чистоту передаваемых на переработку отходов стекла.

В бумажной отрасли легко перерабатывается макулатура. Более половины всех мощностей этой отрасли работают на макулатуре, и создавать там мощности по утилизации не имеет смысла. В этой сфере нужно лишь улучшить качество сбора макулатуры у населения.

К сожалению, пластик, стекло и картон, попадающие на мусорные полигоны, загрязняются там и в результате превращаются из возможного вторичного ресурса в тот самый отход, который нужно рассортировать или удалить как можно дальше, то есть захоронить. Получаемые из полигонного мусора вторичные ресурсы, как правило, не пользуются активным спросом у переработчиков из-за их загрязненности.

— Реально ли организовать в России раздельный сбор?

— Да, но сделать это получится, только когда населению будет выгодно этим заниматься. В условиях раздельного накопления отходов тарифы за вывоз и обработку смешанных несортированных ТКО могут вырасти. Так что необходимо дать возможность населению сокращать оплату за вывоз смешанных отходов за счет разделения их по видам и дальнейшей передачи уже вторичных ресурсов.

— Почему региональные операторы не хотят заниматься организацией раздельного сбора?

— Один из основных источников дохода регоператоров — разница в получаемой оплате за объем вывозимого смешанного мусора от населения по тарифу и затратами на его захоронение за килограмм. Организация раздельного сбора — это лишь дополнительные затраты для них. Тут совершенно другая бизнес-модель. При этом регоператор пропускает вывезенные от населения отходы через свои сортировки и найденные в них ценные фракции продает как вторичный ресурс. Но спрос на него невелик, так как он получается дорогим и грязным. В такой системе нет ничего, что бы способствовало построению экономики замкнутого цикла.

Приведу свежий кейс одного из членов СПП — компании, производящей пищевую упаковку для готовой еды: лоточки из полипропилена. Их полно в магазинах. Мы покупаем в них куриные и прочие полуфабрикаты. Изучая жизнь своей упаковки после использования, предприятие обнаружило, что проблема не в том, что полипропилен нельзя механически переработать, а в том, что в потоке ТКО его слишком мало для эффективного извлечения. С учетом этого они разработали концепцию «Пятачок»: небольшой аппарат, который ставится в «магазине у дома», распознает и принимает полипропиленовые лотки, компактирует их и обеззараживает озоном. То есть эта упаковка не попадает в общие ТКО. В этом аппарате можно накапливать до 50 кг пластика. Компания уже представила действующий прототип и собирается размещать аппараты в ритейле. Компания за 2025 год заплатила более 50 млн руб. экосбора и потратила еще 5 млн руб. собственных средств на разработку. Это иллюстрация отрыва реформы от реальных усилий отдельной компании по превращению отходов от своих товаров в ресурс.

— В чем основные проблемы законодательства о РОП, на ваш взгляд?

— Прежде всего у нас нет четкого определения объекта регулирования. До августа 2023 года ответственность за утилизацию упаковки лежала на тех, кто выпускает потребительские товары. Объект регулирования был определен сам собой — штучная потребительская упаковка. Субъектом РОП был заказчик упаковки — производитель продуктов питания, к примеру. Но после переноса ответственности на производителей упаковки и материалов началась путаница. Весь бизнес теперь пытается приспособиться к системе, в которой нет четкого технического определения объекта регулирования. Четкое определение упаковки и сырья для ее производства есть в ГОСТ 17527-2020 и Техрегламенте Таможенного союза. Но в действующем законодательстве о РОП этих определений нет.

Далее, в законодательстве о РОП вторичный ресурс сейчас называется отходом, а процессом утилизации считается использование вторичного сырья и/или вторичных ресурсов для производства готовой продукции. Но очевидно, что ценный ресурс не может считаться отходом, а как раз создание вторичного ресурса из отхода и есть его утилизация. Готовая же продукция производится из сырья — обычно первичного, разве что с добавлением вторичного. Называя вторичный ресурс отходом, мы его теряем. И с этого момента начинается хаос в дальнейших определениях и правоприменении.

Также частью принятой на рубеже 2023–2024 годов методики расчета базовой ставки экосбора является балльная система ее кратного увеличения с помощью повышающего коэффициента. Эта логика вступает в противоречие с определением самой базовой ставки из действующего законодательства. Повышающий коэффициент состоит из пяти слагаемых: это единица, к которой последовательно прибавляются значения от 0 до 4 никак не связанных между собой критериев, полученных опросным методом.

В результате базовая ставка экосбора на полимерную продукцию увеличивается в три-пять раз. Такой размер выплат может сравняться или превысить совокупную прибыль компаний. Утилизаторы заявляют, что ставка экосбора должна быть экономически обоснованной, то есть увеличенной по сравнению с текущим ее значением. Да, но тогда повышающий коэффициент тем более должен быть вычеркнут из методики, если он в разы увеличивает обоснованную ставку.

— Какой смысл государство закладывает в повышающий коэффициент?

— Мы видим в этом попытку искусственно повысить стоимость определенных упаковочных материалов и вытеснить их с рынка. Но эти материалы уже глубоко интегрированы в процессы производства пищевых продуктов, и их в обозримом будущем невозможно убрать с рынка никакими способами.

— Как повышающий коэффициент влияет на другие отрасли?

— Себестоимость, к примеру, российской стеклотары при введении повышающего коэффициента вырастает на 30–50%, становясь неконкурентоспособной по сравнению с китайской и турецкой, где вторичное стекло субсидируется государством. В результате вместо развития системы возвратной стеклянной тары и прослеживаемости чистоты ее отходов мы имеем фискальную меру на развитие утилизации там, где она и так есть.

— Каким образом компании могут снизить выплаты по РОП?

— Для стимулирования применения вторичного сырья, получаемого механическим способом, был предложен понижающий коэффициент, позволяющий уменьшать сумму экосбора за счет использования «вторички» при производстве готовой продукции.

Но понижающий коэффициент делает упаковку, производимую в Белоруссии, неконкурентоспособной по цене в России, так как российским компаниям этот коэффициент позволяет засчитывать применение вторичного сырья и снижать экосбор, а белорусские компании лишены такой возможности. При этом белорусский рынок маленький, а продавать свою продукцию на европейские рынки страна не может из-за санкций. Российский рынок является для нее ключевым.

— Что поможет изменить ситуацию?

— Прежде всего следует навести порядок в законодательстве. Необходимо четко определить, что именно оно регулирует: если упаковку, то какую, если материал для упаковки, то каждому такому материалу должен быть присвоен код ОКПД и указан его состав. Следует помнить при этом, что именно предприятие-потребитель определяет вид упаковки и состав упаковочного материала.

Также следует вывести вторичные ресурсы из-под законодательства об отходах, а утилизация при этом должна определяться как производство и продажа сырья или ресурса, которые востребованы рынком для производства продукции. Это снимет все споры о том, что считать утилизацией и кого — утилизатором. В ряде случаев такой подход создаст условия для утилизации «без мощностей», то есть с помощью ручной сортировки и упаковки получаемого вторичного ресурса.

Кроме того, население должно быть экономически заинтересовано разделять отходы и обеспечено инфраструктурой. Ценные вторичные ресурсы не будут попадать на полигоны и загрязняться там, а смогут сразу от мест накопления направляться на переработку.

Очевидно, что в этом случае тарифы должны окупать затраты региональных операторов на преобразование смешанных ТКО во вторичные ресурсы. Должна быть существенная разница между стоимостью вывоза смешанных ТКО и отобранных вторичных ресурсов.

Помимо этого, следует скорректировать законодательство в части распределения средств экосбора на развитие утилизационных мощностей, включая те, которые подходят для многослойной комбинированной полимерной упаковки.

Также стоит критически переосмыслить систему продажи актов об утилизации как способа утилизации, так как по факту утилизации при этом не происходит. Проблема в том, что механическим методом все 100% использованной полимерной упаковки невозможно переработать в востребованные вторичные ресурсы. Да, из грязных и разномастных пластиковых отходов можно сделать гранулы, но потом их все равно придется отвезти на полигон, потому что такое вторсырье никто не купит. При этом, согласно конвертеру, процесс утилизации будет выполнен, а акты по нему — выданы. Это же абсурд.

Отходы, из которых реально получить ценные вторичные ресурсы, перерабатывались и продавались до появления РОП. Эту систему надо было сохранить, а не уничтожать.

Сейчас акт об утилизации — это чисто формальный документ, на который уже обратили внимание биржи. Они собираются торговать актами как биржевой ценной бумагой. Оплатить экосбор всегда дороже, чем купить акт, поэтому на акты есть спрос. Но продукт утилизации по этим актам никому не нужен и выбрасывается. Эта схема утилизации, очевидно, непродуманная и содержит в себе «тикающую бомбу» в виде коррупционных рисков, она никак не связана с экономикой замкнутого цикла.

Из методики необходимо убрать повышающий коэффициент. Ставка экосбора сама по себе должна включать затраты на строительство необходимых мощностей по преобразованию отходов во вторичный ресурс или принципиально другую продукцию, например в топливо или электроэнергию. Регулирование рынка пищевой упаковки с помощью искусственного увеличения стоимости самых прогрессивных ее видов загонит в тупик сперва упаковочную, потом пищевую отрасль, а за ними и население.

— Но есть же и какие-то положительные результаты «мусорной реформы»?

— Единственный положительный эффект для упаковочной отрасли: давление РОП заставило включиться в контур обсуждения системы обращения с отходами больше профессионалов и организовать широкую дискуссию, что явно пойдет на пользу реформе.

Интервью взяла Ольга Матвеева