Вывезти детей и собрать армию

К концу июня 1941 года Ленинград уже неделю жил в войне. 22 июня в городе ввели военное положение, заводы перестраивались на выпуск оружия, окна заклеивали крест-накрест. Обстановка на фронте ухудшалась с каждым днем: финны перешли границу, немцы заняли Ригу, вскоре подошли к Пскову. В этих условиях город принял два решения, определивших его судьбу на месяцы вперед: начать эвакуацию детей и сформировать народное ополчение.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Город затемняется

К концу июня Ленинград внешне еще оставался собой, но уже затемнялся по вечерам, а стекла в окнах держали бумажные кресты. За малейший просвет патрули штрафовали нещадно. Заводы — Кировский, Ижорский, Обуховский, «Электросила» — один за другим переходили на военные рельсы. В Эрмитаже круглосуточно упаковывали шедевры: 30 июня на Урал ушел первый состав с полумиллионом экспонатов, за ним следующие, с фондами Русского музея и пригородных дворцов. Город еще не бомбили, но он уже готовился к удару.

Решение об эвакуации детей Ленгорисполком принял 29 июня. Первый поезд ушел с Московского вокзала в тот же день — около 15 тыс. воспитанников детских садов и младших школьников отправили в Ярославскую и Кировскую области. К 5 июля из города вывезли 50 тыс. детей, к 10 июля — еще 100 тыс. Но затем темпы упали: эшелоны требовались для военных перевозок и эвакуация начала буксовать.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Масштабная эвакуация развернулась позже и шла непросто. На общесоюзном уровне за нее отвечал Совет по эвакуации во главе с Николаем Шверником. Его заместителями были Алексей Косыгин и Михаил Первухин, в состав совета входил Анастас Микоян. Они определяли, сколько тысяч женщин и детей вывозить из Ленинграда и в какие регионы их направлять. В целом процесс эвакуации шел медленнее, чем хотелось. До начала сухопутной блокады из Ленинграда выехали 488 703 ленинградца и 147 500 жителей Прибалтики и Ленинградской области. Всего за период с 29 июня 1941-го по 15 апреля 1942-го были эвакуированы 1 295 100 человек, из которых население самого Ленинграда составило 970 718 человек. К августу 1941 года из города вывезли около 640 тыс., этого было недостаточно. 27 августа немецкие войска захватили станцию Мга, перерезав последнюю железную дорогу, и массовый вывоз прекратился на четыре месяца, до открытия ледовой Дороги жизни в январе 1942-го. За этот промежуток в блокадном кольце умерли от голода 632 253 человека. Примерно столько же, сколько успели эвакуировать до того, как кольцо сомкнулось.

29 августа члены комиссии ГКО Вячеслав Молотов, Георгий Маленков и Алексей Косыгин вместе с Андреем Ждановым сообщили Сталину: «Считаем такое положение ненормальным». Речь шла о запасах продовольствия. Тогда же они известили о решении эвакуировать с 30 августа по 8 сентября 250 тыс. женщин и детей и еще 66 тыс. человек из прифронтовой полосы. План был утвержден, но времени на его выполнение почти не оставалось. Позже, когда блокада уже сомкнулась, масштаб эвакуации несколько раз пересматривали. 17 января 1942 года ГКО признал необходимым наращивать темпы вывоза людей и направил в Ленинград Косыгина — уже не как проверяющего, а как ответственного за организацию эвакуации на месте. Всего с 1941 года до 17 декабря 1943-го из осажденного города вывезли 1 763 129 человек.

Ополчение: от станка к винтовке

Параллельно с эвакуацией Ленинград формировал армию — причем не кадровую, а добровольческую. Решение о создании армии народного ополчения Ленинградский обком и горком партии приняли 27 июня 1941 года — на шестой день войны. Через три дня, 30 июня, было сформировано управление армии добровольцев Ленинграда, с 4 июля получившее официальное название — Ленинградская армия народного ополчения. В составе действующей армии она находилась с 1 июля по 20 августа 1941 года — всего полтора месяца. Дальше части вливались в кадровые соединения, но на этом этапе именно ополченцы закрывали собой самые опасные направления.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Всего в армию записались около 160 тыс. человек. Из них сформировали 10 дивизий, 14 пулеметно-артиллерийских батальонов и семь истребительно-партизанских полков. Запись добровольцев началась 30 июня, и за первые три дня поступило 110 тыс. заявлений. Брали не всех: существовал возрастной ценз от 18 до 55 лет, проводился медицинский отбор. Однако в ополчение попадали и 16-летние подростки, и 60-летние профессора — правила правилами, а люди шли потоком.

Командующим армией назначили генерал-майора А. И. Субботина. Дивизии формировались по районному принципу: рабочие одного завода, преподаватели одного института, жители одного квартала должны были воевать вместе — так рассчитывали сплотить людей и ускорить процесс. Но немецкие войска продвигались слишком быстро, и от первоначального плана пришлось отступить: части собирали из кого придется, часто без оглядки на районную принадлежность.

Одной из самых известных стала 3-я гвардейская дивизия народного ополчения, которую возглавил полковник Василий Котельников. Она формировалась из добровольцев Фрунзенского, Выборгского и Калининского районов. На момент отправки на фронт в ней насчитывалось около 10 тыс. человек. В дивизию записывались не только рабочие и студенты — туда пришли композитор Дмитрий Шостакович и артист Николай Черкасов, чье имя гремело после фильма «Александр Невский». Шостакович, подававший заявление о добровольном вступлении в ополчение, считал, что иначе поступить не может. В ополчение его не взяли — оставили в городе, где он стал бойцом противопожарной команды и начал писать Седьмую симфонию.

С сентября 1941 года 3-ю гвардейскую переименовали в 44-ю стрелковую дивизию. Она держала оборону на Юго-Западном направлении, не давая противнику зайти в тыл защитникам Пулковских высот. К концу сентября 1941 года в строю из 10 тыс. бойцов осталось около 1200. Ополченцы получали винтовки устаревших образцов, часто одну на двоих. Пулеметов и артиллерии не хватало. Средний срок обучения перед отправкой на фронт составлял от трех до семи дней. Один из выживших ополченцев, А. И. Смирнов, вспоминал: «Выдали нам винтовки, гранаты и сказали: "Там, на передовой, научитесь". И мы учились — под огнем, на ходу. Кто выжил, тот научился».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Именно там, на Пулковском рубеже, ополченцы сыграли роль, которую позже назовут решающей: удержали врага ценой огромных потерь. Точных данных о потерях среди ополченцев нет до сих пор, но все источники сходятся в одном: они были колоссальными. 4-я дивизия, брошенная под Кингисепп, была практически полностью уничтожена в августе 1941-го: из 12 тыс. бойцов выжило около трехсот. Люди, еще месяц назад стоявшие у станков и сидевшие в библиотеках, гибли в первых же боях. Их стойкость позволила кадровым частям перегруппироваться и подготовить оборону города.

«Прекрасен и суров»

29 июня 1941 года Ленинград запустил два процесса, каждый из которых был подготовлен наспех и оплачен дорого. Эвакуация буксовала: до того как кольцо сомкнулось, из города успели вывезти меньше 640 тыс. человек — а внутри оставались еще почти 2,5 млн. Ополчение формировали в такой спешке, что люди уходили на передовую без подготовки и оружия.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Ольга Берггольц записала в дневнике 6 июля 1941 года: «Была в городе. Он прекрасен и суров. Война чувствуется во всем». А писатель Всеволод Вишневский, находившийся в те дни в Ленинграде, писал: «Идут формирования. Создается народное ополчение. Люди идут потоком».

Других вариантов летом 1941 года у города не было. В тот день, когда финны перешли границу, а немцы взяли Ригу, Ленинград начал превращаться в крепость — и заплатил за это сотнями тысяч жизней еще до того, как началась первая блокадная зима.

Анна Кашурина