Блуждающая платежка
Суд поставил точку в истории о противостоянии дагестанских энергетиков
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа оставил без изменения решение апелляции, которая отказала ООО «Эльдаг» во взыскании 33,88 млн руб. с ООО «Каспэнергосбыт» за услуги по передаче электроэнергии в 2023 году, следует из опубликованного постановления.
Фото: Егор Снетков, Коммерсантъ
Фото: Егор Снетков, Коммерсантъ
Кассация пришла к выводу, что истец не доказал главное: спорные объемы энергии и точки поставки относятся именно к расчетам, которые должен был вести ответчик напрямую с «Эльдагом», а не к системе взаиморасчетов между сетевыми организациями. Судебный эксперт Экспертной группы Veta Александр Терентьев считает, что такие постановления могут формировать практику, на которую ориентируются нижестоящие суды при рассмотрении аналогичных споров.
Спор возник вокруг ПС «Каспийская ТЭЦ» и порядка оплаты услуг по передаче электричества в Дагестане. «Эльдаг» настаивал, что в 2023 году законно владел подстанцией на основании договора аренды от 10 ноября 2022 года, а региональное тарифное ведомство утвердило для него необходимую валовую выручку и индивидуальные тарифы. Компания также ссылалась на то, что отсутствие отдельного договора с «Каспэнергосбытом» не освобождает последнего от оплаты фактически оказанных услуг. Суд первой инстанции поддержал эту позицию и взыскал долг, но апелляция затем отменила это решение.
Кассационный суд подробно разобрал тарифную схему и указал, что в Дагестане действует котловая модель расчетов. По ней потребители оплачивают услуги по единому котловому тарифу, а затем собранная выручка распределяется между сетевыми организациями через индивидуальные тарифы.
Такой механизм сам по себе не подтверждает обязанность энергосбытовой компании платить конкретной сетевой организации напрямую. Для этого нужно доказать, что именно спорные объемы и точки поставки вошли в тарифную основу конкретного истца и что долг возник именно перед ним.
Суд отметил, что такого доказательства «Эльдаг» не представил. Напротив, апелляция сослалась на письмо Министерства энергетики и тарифов Дагестана от 4 июля 2024 года, из которого следует, что документация по ПС «Каспийская ТЭЦ» не поступала для включения в сводный прогнозный баланс общества, а значит, объемы по этому объекту в балансах на 2023 год не учитывались. Одновременно суд установил, что между филиалом ПАО «Россети Северный Кавказ» — «Дагэнерго» и «Каспэнергосбытом» действовал договор энергоснабжения от 1 декабря 2020 года, где были указаны точки поставки, связанные с ПС «Каспийская ТЭЦ» и потребителем ОПБ «Каспий» в/ч 71. Именно по этому договору, по материалам дела, шли начисления и перерасчеты стоимости электроэнергии.
Отдельное значение в деле имела позиция судов о том, что потребитель, оплачивающий услуги по котловому тарифу, считается исполнившим обязательства, даже если распределение выручки между сетевыми организациями потом идет по индивидуальным тарифам.
Иными словами, внутренние расчеты между участниками рынка не должны перекладываться на конечного плательщика. Поэтому сам по себе факт владения подстанцией и наличие тарифного приказа еще не дают права требовать деньги напрямую, если не доказана именно та связка объемов, точек поставки и обязанной стороны, на которую ссылается истец.
Этот спор хорошо вписывается в более широкий контекст энергорынка Дагестана, где тарифное регулирование и структура поставщиков заметно меняются.
В частности, с 1 июля 2024 года в республике выросли коммунальные тарифы, включая плату за электроэнергию, а в 2025 году Каспийск перешел на обслуживание к «Россети Северный Кавказ» как единственному поставщику электроэнергии для города.
«Этот спор действительно можно считать весьма характерным для Дагестана, так как он является одним из наиболее проблемных субъектов с точки зрения функционирования розничного рынка электроэнергии. Для него характерны традиционно высокий уровень коммерческих потерь в электросетях, сложная структура сетевого хозяйства с множеством мелких сетевых организаций, а также запутанные схемы владения объектами электросетевого хозяйства, которые нередко переходят от одного собственника к другому через договоры аренды, а не через право собственности. Именно такая ситуация и сложилась с фигурантами спора. То есть, «Эльдаг» арендовала Каспийскую ТЭЦ у Каспийэнергосервис по договору, получила статус сетевой организации и добилась установления тарифов на 2023 год. Но при этом критически важный шаг, связанный с включением объемов передачи электроэнергии по соответствующим точкам поставки в сводный прогнозный баланс, выполнен не был»,— отметил Александр Терентьев.
По словам эксперта, появление новых сетевых организаций, которые получают тарифное регулирование в ускоренном режиме, но не завершают все необходимые административные процедуры для полноценного вхождения в котловую модель расчетов, иллюстрирует системную ошибку, характерную при реализации электроэнергии по «котловой модели».
На этом фоне решение кассации выглядит не узко процессуальным, а показательно отраслевым: суд фактически подтвердил, что в энергосекторе Дагестана ключевое значение имеют не общие ссылки на владение инфраструктурой и утвержденные тарифы, а точная привязка спорных объемов к конкретной модели расчетов и конкретному участнику, которому действительно полагается оплата. При этом эксперт отмечает, что строгого прецедента в российской правовой системе не существует — арбитражные суды не связаны решениями по конкретным делам так, как это принято в системах общего права. Тем не менее постановления АС действительно могут формировать практику, на которую ориентируются нижестоящие суды при рассмотрении аналогичных споров.
«В нашем случае кассация сформулировала достаточно четкие критерии того, что именно должна доказать сетевая организация для получения оплаты от сбытовой в условиях «котловой» модели. Этот стандарт доказывания теперь, вероятно, может оказывать влияние на местные суды при рассмотрении аналогичных споров, а так как их в регионе действительно немало, то эффект мы можем увидеть уже очень скоро»,— резюмирует Александр Терентьев.