Царь почв

Василий Васильевич Докучаев по праву считается отцом-основателем современного почвоведения как науки о генезисе почвенного покрова нашей планеты, его классификации и картографии, физических, химических, биологических свойствах почв, их плодородия и управления ими.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

110 лет назад профессор и академик Владимир Вернадский писал о нем: «Это была крупная, своеобразная фигура, резко выделявшаяся на фоне бледной русской общественности, и всякий, кто с ним сталкивался, чувствовал влияние и осознавал силу его своеобразной индивидуальности. В истории естествознания в России в течение XIX века немного найдется людей, которые могли быть поставлены наряду с ним по влиянию».

Вернадский имел право так писать. Доцент, а затем профессор Императорского Санкт-Петербургского университета Докучаев, читавший там курс кристаллографии и минералогии, был научным руководителем студента Вернадского с первого по последний курс вплоть до его кандидатской (дипломной) работы, а после окончания Вернадским университета Докучаев устроил его на должность хранителя (консерватора) университетской минералогической коллекции, которую сам занимал 15 лет назад, когда его оставили в университете для подготовки к профессорскому званию.

«По складу своего ума Докучаев был одарен совершенно исключительной пластичностью воображения; по немногим деталям пейзажа он схватывал и рисовал целое в необычайно блестящей и ясной форме. Каждый, кто имел случай начинать свои наблюдения в поле под его руководством, несомненно, испытывал то же самое чувство удивления, какое помню и я, когда под его объяснениями мертвый и молчаливый рельеф вдруг оживлялся и давал многочисленные и ясные указания на генезис и на характер геологических процессов, совершающихся в скрытых его глубинах,— писал Вернадский о своем учителе.— Максвелл, Лавуазье, Ампер, Фарадей, Дарвин, Докучаев, Менделеев и многие другие охватывали огромные научные выявления, творчески создаваемые в полном сознании их основного значения для жизни, но неожиданные для их современников. <…> Василий Васильевич заложил основы русского почвоведения, дал могучий толчок научной мысли и научной работе, которая чувствуется в научной жизни до сих пор, уже многие годы после его смерти».

Семинарист-натуралист

Василий Васильевич Докучаев родился в 1846 году в семье настоятеля церкви во имя Святителя Николая Чудотворца в селе Милюково Смоленской губернии. Надо сказать, что его отец был не простым сельским батюшкой. В приход его храма входило 39 окрестных деревень общей численностью 289 дворов, 1458 душ мужского пола и 1525 душ женского пола. Он был уездным благочинным, награжденным архимандритским набедренником, скуфьею и камилавкою.

Получив начальное образование в уездном духовном училище Вязьмы, его сын Василий в 15 лет поступил в Смоленскую семинарию, а окончив ее «первым учеником» в 1867 году, был направлен в Санкт-Петербургскую духовную академию, где проучился всего три недели, а потом подал прошение ректору Императорского Санкт-Петербургского университета о зачислении его на естественное отделение физико-математического факультета, куда был зачислен 28 сентября 1867 года.

Биографы Докучаева полагают, что это произошло по совету его старшего брата Тимофея. Тимофей был старше Василия на четыре года и окончил Санкт-Петербургскую духовную академию в 1867 году, когда его брат туда поступал. Вполне вероятно, что так и было. Тимофей знал об его увлечении естественными науками и посоветовал младшему брату не ломать себе жизнь, а заняться тем, к чему его тянет. Во всяком случае, когда тот еще был семинаристом, Тимофей подарил ему книгу настоятеля Свято-Троицкого кафедрального собора в Архангельске Михаила Сибирцева «Опыт библейско-естественной истории, или Описательное изложение библейской геологии, ботаники и зоологии» (1864), где наука и религия не противопоставлялись друг другу.

В первый год на физико-математическом факультете университета Василий учился бесплатно, а после смерти его отца в 1868 году стал получать стипендию 300 руб. в год, и к тому же с третьего курса он подрабатывал репетитором в семье своего университетского товарища князя Гагарина, сына почетного вице-президента Императорской академии художеств, свитского генерала и обер-гофмейстера Его Императорского Величества. Диплом об окончании университета Докучаев получил в октябре 1971 года.

Почвовед Дарвин

Дипломная работа Докучаева «О наносных образованиях по речке Качне Сычевского уезда Смоленской губернии», опубликованная в 1872 году в «Трудах Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей», считается его первой научной публикацией. Но на самом деле первой была длинная, в 52 страницы, статья тогда еще студента третьего курса ИСПУ Василия Докучаева «Теория Дарвина пред судом Священного Писания как самого древнего исторического ботанико-зоологического памятника», опубликованная им под псевдонимом В. Д-чаев в духовном журнале «Странник» в 1869 году.

Биографы Докучаева не любят ее вспоминать, а если упоминают, то вскользь: мол, это был перепев «Опыта библейско-естественной истории» Михаила Симбирцева. Но без этого трактата студента Докучаева трудно понять, почему он, уже став профессором, несколько раз возвращался к работам Дарвина, словно ведя с ним заочную научную дискуссию. Ведь Дарвин тоже, со своей стороны, не оставил без внимания почвоведение. В год его смерти вышел русский перевод пятого издания книги Чарлза Дарвина «Образование почвенного слоя дождевыми червями и наблюдения над их образом жизни» (1882), где, по Дарвину, весь почвенный гумус на Земле был результатом многократного прохождения его через пищеварительную систему земляных червей, то есть исключительно продукт их жизнедеятельности, как коралловые рифы — продукт коралловых полипов.

В 1900-е годы Докучаев на публичных лекциях неоднократно повторял свой студенческий тезис: «Великий Дарвин, которому современная наука обязана, быть может, 9/10 своей настоящей широты, полагал, что миром управляет ветхозаветный закон: око за око, зуб за зуб. В мире, кроме жесткого, сурового ветхозаветного закона постоянной борьбы, мы ясно усматриваем теперь закон содружества, любви. И мы знаем, что нигде так резко и отчетливо не проявляется этот закон, как в учении о почвенных зонах, где мы наблюдаем теснейшее взаимодействие и полное содружество мира органического и мира неорганического».

Что такое симбиоз («совместная жизнь» по-древнегречески), то есть совместная жизнь, взаимовыгодная для разных организмов или выгодная хотя бы для одного организма, сейчас знают из уроков биологии старшеклассники, не говоря уже о студентах-биологах. Но в конце XIX века это было не столь очевидно, и хотя сам термин «симбиоз» уже присутствовал в науке с 1879 года, об эволюционном значении симбиоза и симбиогенезе представления были пока смутные. Так что Докучаеву вполне можно отдать приоритет в современном понимании роли симбиоза в эволюции. Только он в этом не нуждается, ему вполне хватает, считают его биографы, роли отца-основателя целой науки — почвоведения.

Русский чернозем

Научные исследования хранителя университетской минералогической коллекции Докучаева были продолжением его дипломной работы и были посвящены изучению генезиса поверхностных отложений, форм рельефа, речной сети и болот Северо-Запада России. В 1878 году он защищает магистерскую диссертацию на тему «Способы образования речных долин Европейской России». Но еще раньше, в 1875 году, он получает предложение департамента земледелия и сельской промышленности Министерства государственных имуществ принять участие в составлении карты почв Европейской России. А в 1876 году он был приглашен еще и на работу в Черноземной комиссии Вольного экономического общества, и в экспедициях 1877–1881 годов обследовал центр, юго-запад и юго-восток черноземной полосы, Крым, Северный Кавказ, побережья Черного и Азовского морей, Украину и Бессарабию.

Иначе как многостаночником назвать Докучаева его в этот период жизни трудно. В 1879 году Министерство госимуществ публикует его книгу «Картография русских почв». А с 1877 по 1882 год он публикует 14 статей о черноземе, в основном в «Трудах Вольного эконмического общества», одну из них на французском языке. И в 1883 году подводит итоги своих исследований чернозема в монографии «Русский чернозем». Ее он защитил как докторскую диссертацию на соискание степени доктора минералогии и геогнозии (доктора геолого-минералогических наук — по-современному) и был удостоен Макарьевской премии. В дальнейшем он опубликовал еще семь научных работ о черноземе, последнюю в 1899 году.

Годы спустя Вернадский писал, что «чернозем в истории почвоведения сыграл такую же роль, какую имели лягушка в истории физиологии, кальцит в кристаллографии, бензол в органической химии». Сам же Докучаев в своих публичных лекциях о черноземе начинал их так: «Я буду беседовать с вами о царе почв, о главном, основном богатстве России, стоящем неизмеримо выше богатств Урала, Кавказа, богатств Сибири,— все это ничто в сравнении с ним; нет тех цифр, какими можно было бы оценить силу и мощь царя почв, нашего русского чернозема. Он был, есть и будет кормильцем России».

Аксиома Докучаева

В 1899 году Докучаев публикует в «Ежегоднике по геологии и минералогии России» небольшую, всего на 19 страниц, статью «Место и роль современного почвоведения в науке и жизни». К этому времени им уже были сформулированы основные положения почвоведения. «Почва есть особое самостоятельное естественно-историческое тело подобно горной породе, минералу или даже организму»,— писал Докучаев, и теперь это считается главной аксиомой почвоведения. «Почвы — это поверхностные минерально-органические образования, которые всегда имеют свое собственное происхождение; они всегда и всюду являются результатом совокупной деятельности материнской горной породы, живых и отживших организмов (как растений, так и животных), климата, возраста страны и рельефа местности» — так расшифровывал свою аксиому Докучаев.

Эти пять факторов почвообразования: материнская порода, живые и отжившие организмы, климат, возраст почв и рельеф местности — легли в основу его учения о морфологии почвенного профиля и закона горизонтальной зональности почв. «Вся природа, взятая в целом,— как растительный и животный миры, так и воздух, а отчасти минеральное царство, особенно поверхностные горные породы и легкорастворимые минералы,— зональны, располагаясь по лицу земли в виде более или менее непрерывных полос, вытянутых с запада на восток,— писал Докучаев.— Весь земной шар одет разноцветными почвенными лентами, начиная от белоземов (подзолы) на севере, переходя в серые земли, черноземы и каштановые почвы в умеренно-теплых широтах и кончая желтоземами и карминно-красными латеритами (красноземы) в субтропических и экваториальных широтах».

Некоторые историки почвоведения смотрят на теоретические воззрения Докучаева шире, добавляя к трем царствам природы (растительному, животному и минеральному) Карла Линнея «четвертое царство природы» профессора Докучаева. Но сам Докучаев так далеко не заходил, он ограничился «зонами почвенного покрова Земли». Его картосхема «Почвенные зоны Северного полушария» демонстрировалась в 1900 году на Всемирной выставке в Париже и включала в себя: 1) бореальную (арктическую); 2) лесную; 3) черноземные степи; 4) аэральную (а) — каменистую, б) — песчаную, в) — солончаковую, г) — лессовую); 5) латеритную; 6) аллювиальную; 7) горные цепи; 8) облесенные территории.

Педосфера

В заключение, наверное, надо сказать о любопытном зигзаге в истории отечественного почвоведения после смерти Докучаева в 1904 году. В 1905 году заведующий Минусинским краеведческим музеем Арсений Ярилов публикует двухтомную монографию «Педология как самостоятельная естественно-научная дисциплина о земле». Название почвоведения у него было калькой с древнегреческого: pedon — «почва», logos — «наука». Особого интереса его труд у почвоведов того времени не вызвал, можно сказать прошел незамеченным. Но в 1914 году Ярилов стал приват-доцентом Московского университета, а после прихода к власти большевиков за свои революционные студенческие заслуги — профессором МГУ и председателем советской секции Международной ассоциации почвоведов.

По Ярилову, «число периферических “членов” нашей планеты, число “царств земли” должно быть пополнено еще одним и притом важнейшим из всех — как с точки зрения человека, так и всей остальной организованной природы. Этот новый член, уже по своей физической структуре совершенно отличный и от плотной литосферы, и от жидкой и газообразной гидро- и атмосферы, может быть назван по аналогии со всеми ими — педосферой, а отрасль общей науки о земле, изучающей его,— педологией»

Дальше — больше. В 1927 году «Гослитиздат» издает учебник профессора Захарова, который должен был стать типовым учебником по «педологии» для советских студентов-почвоведов, обязанных твердо усвоить место «педосферы» среди других периферических «членов» нашей планеты. К счастью, новая терминология не прижилась, иначе в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова (1931) отчаянный крик Остапа Бендера «Почвоведы, встаньте!» звучал бы несколько иначе.

Термин «педология» увели у новаторов-почвоведов новаторы педагогики под руководством Луначарского и Надежды Крупской, и сопротивляться тут почвоведам было бесполезно: сильно неравными были весовые категории. Тем не менее «педология» прижилась в почвоведении, причем, имея русские корни, прижилась она исключительно в западном почвоведении, где теперь означает раздел почвоведения, изучающий генезис почвы. Но сама наука почвоведения и там осталась почвоведением. И на том, как говорится, спасибо.

Ася Петухова