Вчера после переговоров с террористами вице-спикер Госдумы ИРИНА ХАКАМАДА отправилась в Кремль на встречу с главой администрации президента Александром Волошиным. Выйдя из Кремля, она поделилась с корреспондентом Ъ ЕЛЕНОЙ Ъ-ТРЕГУБОВОЙ своими впечатлениями.
— Я, Борис Немцов и Иосиф Кобзон встретились с Александром Волошиным. Я обрисовала ему, что я там видела. Я также передала главе президентской администрации требования людей, удерживающих заложников.
— Каковы эти требования? Есть какой-то конкретный план прекращения войны в Чечне, на котором они настаивают?— Да в том-то и дело, что ничего конкретного нет, никакого конкретного плана не предлагается. Они просто требуют вывести войска из Чечни. Но ведь решение о выводе войск уже принято, и, к сожалению, это решение никак не повлияло на прекращение войны. Но я передала это требование Кремлю. Моя функция была — провести переговоры. Теперь дело за теми людьми, которые принимают решение.
— Как на эти требования отреагировал Александр Волошин?
— Он поблагодарил меня за информацию, потому что они в ней действительно нуждаются. Я почувствовала, что в Кремле на самом деле заинтересованы в том, чтобы информация к ним шла из самых разных каналов, они хотят иметь объективную картину. Кроме того, Александр Стальевич попросил меня описать психологический портрет этих людей.
— И каков же, на ваш взгляд, их психологический портрет?
— Ну я, как могла, как женщина, описала их. Я сказала, что мне кажется, что это серьезный противник. Я также подтвердила то, что уже утверждалось другими источниками: что они не совсем самостоятельные люди, за ними еще кто-то стоит. Именно поэтому я думаю, что процесс переговоров и освобождения заложников будет чрезвычайно сложным.
— Как вам показалось: эти люди действительно смертники?
— Знаете, мне показалось, что они смертники не по словам, а по глазам. Я посмотрела в их глаза и почувствовала, что они действительно внутренне готовы, если придется, идти на смерть.
— Какое ваше самое яркое впечатление от посещения осажденного ДК?
— Да я хотела детишек оттуда вытащить... И стала уговаривать их, объяснять, что дети-то тут совсем уж ни при чем... И мне показалось, что одного из них мне уже удалось сломать: я увидела, что его глаза заблестели, он мне стал рассказывать, что у него тоже маленькие дети... Но тут пришел их главный и оборвал: "Все, не раздражайте меня вашими просьбами!"
— Так вы общались с их главным?
— Я общалась с его заместителем — Абу Бакаром. А тот, главный, ну которого вроде как убивали дважды, о котором по телевизору все время говорят, он отдыхал, я его не видела. Я вообще не знаю, действительно ли он там.
— Там правда все заминировано?
— Не знаю, не могу сказать. Я этого не видела.
— Какое у вас сложилось впечатление после встречи с Александром Волошиным: Кремль делает ставку на переговоры или на силовую операцию?
— Волошин заверил меня только, что у Кремля в приоритете — жизнь заложников.
— А что лично вы считаете более эффективным для спасения заложников — переговоры или штурм?
— Я считаю, что только переговоры. По крайней мере, пока это возможно. Мне больно представить, как там в результате силовой операции по освобождению гибнут люди. Может быть, Израиль и против переговоров с террористами, но вот у них у самих теракты там чуть ли не каждый день происходят. И что им дала эта принципиальная позиция?