Эксперты Высшей школы экономики оценили процесс адаптации российских компаний к санкциям — к концу 2022 года им удалось довольно успешно реализовать потенциал «легкого» импортозамещения в областях, где был выбор технологий и поставщиков, но проблемы критической импортозависимости сохраняются. Решать их в ближайшие два года эксперты предлагают поставками из «дружественных» стран и силами уже существующих в РФ производств, усиление же протекционизма и меры принуждения к закупкам только отечественной продукции могут привести к распределению госресурсов в пользу неэффективных компаний. Так, треть компаний в прошлом году и вовсе не принимала никаких мер по адаптации к санкциям, как и во время пандемии,— такие предприятия характерны тем, что не включены в мировой рынок и менее подвержены ограничениям, но, как следствие, неактивны на рынках и отсталы технологически.
Юрий Симачев
Фото: Высшая школа экономики
Юрий Симачев
Фото: Высшая школа экономики
Коллектив авторов под руководством директора Центра исследований структурной политики НИУ ВШЭ Юрия Симачева и главного научного сотрудника Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ Андрея Яковлева в докладе «Адаптация российских промышленных компаний к санкциям: первые шаги и ожидания» к Ясинской (Апрельской) конференции исследовали поведение российских предприятий в условиях санкций. Авторы констатируют: к концу 2022 года компании все успешнее использовали адаптационный потенциал и реже сообщали о негативных эффектах санкций. Исследование также подтверждает, что более уязвимы к ограничениям оказались компании, вовлеченные в международную торговлю, менее же зависимые от импорта и не включенные в экспортную деятельность предприятия от рестрикций почти не пострадали.
Этим объясняется и реакция предприятий на ограничения: всего по обрабатывающей промышленности 56% предприятий реализовали те или иные меры адаптации (чаще переключались на новых поставщиков, причем реже российских, чем иностранных,— 18% и 22%). Треть же компаний вообще не предпринимала никаких адаптационных действий. При этом авторы обращают внимание на «эффект колеи»: активные в попытках адаптации к санкциям компании схожим образом вели себя и в коронакризис, пассивные и в 2020–2021 годы не принимали никаких мер. «Такая "застойная пассивность" — это дополнительный риск реаллокации государственных ресурсов в пользу неэффективных компаний и снижения результативности антикризисной политики государства»,— пишут авторы.
Это наблюдение важно с точки зрения эффективности господдержки промышленности — обсуждавшиеся во вторник чиновниками на Госсовете меры во многом нацелены на дальнейшее усиление протекционизма, ограничение импортных поставок и дополнительные преференции отечественным поставщикам, что и обеспечивает преимущества неэффективным производствам и ограничивает возможности выпуска конкурентоспособной продукции, увеличивая технологическое отставание (см. “Ъ” от 5 апреля).
Как показало исследование, адаптационные успехи компаний в 2022 году объясняются тем, что компании задействовали потенциал «легкого» импортозамещения — импорт замещался уже доступными российскими аналогами.
Проблемы критической импортозависимости решить не удалось: у четверти компаний обработки в 2022 году не было аналогов импорту ни в России, ни в «дружественных» странах. При этом предприятия продолжают использовать зарубежную продукцию из-за более высокого качества или новизны — это важно для 70% фирм.
Сами авторы рекомендуют делать ставку на поддержку действий компаний по адаптации к санкционным ограничениям без навязывания «приоритетов» сверху — не ограничивать, а помогать выстраивать цепочки поставок из «дружественных» стран, включая схемы параллельного импорта, или привлекать уже существующие российские производства.
В среднесрочной перспективе уже рассматривается создание на территории России производств необходимых материалов и комплектующих с привлечением инвестиций из «дружественных» стран, а также запуск таких производств на территории этих стран для повышения эффективности выпуска продукции. Системная же поддержка связана со стимулированием цифровизации и экспортной деятельности компаний — это позволяет гибче адаптироваться к разрывам в цепочках, в том числе за счет диверсификации поставщиков.