"Русфонд.Право"
В "Русфонд.Право" обратилась Анна Скороход, мама двухлетней Вероники. Они из Феодосии (Крым). У девочки последствия спинномозговой грыжи. И в этой связи не одна проблема, а миллион проблем. Одного только перечисления их достаточно, чтобы понять: за год система здравоохранения и социального обеспечения Крыма так и не стала российской.
Когда Анна только обратилась в "Русфонд.Право", главной проблемой Вероники казались врачебные ошибки. Девочке неудачно загипсовали ногу. Под гипсом образовалась трофическая язва, к которой дети с последствиями спинномозговой грыжи склонны. Врачи недосмотрели.
В ожоговом отделении больницы N6 города Симферополя девочку готовили к операции по пересадке кожи с плеча на ногу, хотя (по словам московских специалистов, наблюдающих теперь Веронику) нога бы не зажила, а на плече образовалась бы вторая трофическая язва. Перепуганная такими перспективами Анна забрала ребенка и увезла лечить в Москву.
Тем временем в Крыму в их отсутствие стали происходить чудеса. Индивидуальный план реабилитации (ИПР), составленный крымской медико-социальной экспертизой (МСЭ) в присутствии Анны и нашего юриста Наталии Кудрявцевой, затерялся куда-то. Составить этот ИПР было непросто. Врачи МСЭ оказались неквалифицированными, приходилось объяснять им, чем корсет отличается от реклинатора, а тутор — от ортеза. Далеко не все необходимые технические средства реабилитации удалось в этот ИПР вписать. Но стоило Скороходам уехать из Крыма в Москву лечиться, с трудом согласованный ИПР и вовсе пропал. Вместо него неизвестный сотрудник МСЭ послал в поликлинику по месту жительства Скороходов ИПР, которого Анна не видела и не подписывала, в который не было вписано вообще ничего, даже жизненно необходимые для Вероники катетеры.
Переоформить план реабилитации снова — огромная проблема. Юрист Наталия Кудрявцева свидетельствует, что медико-социальная экспертиза располагается в антисанитарном помещении, в подвале. Очереди огромные. Детей и взрослых освидетельствуют в одном кабинете. Среди взрослых много больных открытой формой туберкулеза.
Кроме того, крымская медицина до сих пор не приняла для себя Международный классификатор болезней десятого пересмотра (МКБ-10), по которому живет вся система здравоохранения и социального обеспечения в России. Поэтому в документы Вероники не может быть вписан верный диагноз, крымская медицина не знает такого диагноза. Невролог городской детской больницы в Феодосии ставит Веронике ДЦП, а главный врач Эдуард Пянковский утверждает, что "на Украине ДЦП вообще ставили всем". А раз нету правильного диагноза, то нету, следовательно, ни положенных спинальникам льгот, ни бесплатных лекарств, ни санаторно-курортного лечения, ни соответствующих средств технической реабилитации.
Нету, наконец, молока! В соответствии со статьей 52 федерального закона от 21.11.2011 N323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" дети до трех лет в России должны быть обеспечены бесплатным молоком. Но наш юрист Наталия Кудрявцева на примере Вероники Скороход свидетельствует, что этот федеральный закон в Крыму не выполняется. Не разработаны механизмы финансирования и даже не объявляются конкурсы на поставки молока детям.
Проект "Русфонд.Право" получает господдержку в виде гранта, выданного общероссийским общественным движением "Гражданское достоинство".