Фото: Валерий Мельников, Коммерсантъ / купить фото
История типичная, не совсем типична только развязка: два года понадобилось "Правонападению", чтобы все же хотя бы две младшие сестры получили гарантированные государством квартиры.
Оксана рассказывает, что в интернате никто с нею не разговаривал о том, где она будет жить, когда вырастет. Хотя это прямая обязанность сотрудников интерната. Если бы кто-то поехал посмотреть на дом, где прописана была девочка-сирота, эту развалюху можно было бы признать непригодной для жилья, когда младшие девочки еще учились в школе. Но не интересовались.
Первой заниматься проблемой жилья для младших сестер начала Диана. Писала заявления в органы опеки Рузского района Московской области и письма всем подряд, включая уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова и нас.
Главная проблема была в том, чтобы полуразрушенный дом, где прописаны были брат и четыре сестры, признать непригодным. Это не такая уж сложная процедура. Комиссия может обратить внимание на то, что в доме хорошая крыша (что и сделали в первый раз), а может увидеть, что в доме нет отопления и практически нет стен (так было, когда комиссия выехала осматривать дом вторично). Опять же типичная ситуация. Но между первым и вторым визитами комиссии произошло, собственно, вмешательство юриста "Правонападения" Светланы Викторовой. Она и помогла девочкам правильно составить заявления в прокуратуру, позвонила в Рузскую опеку с разъяснениями (много раз), инспирировала письмо в Рузскую опеку за подписью Астахова — дескать, разберитесь. После прокурорской проверки дело пошло. Дом признали непригодным, но долго девочек не ставили на учет. Викторова убедила Рузскую опеку обратиться в суд, который и установил право сирот на жилье.
Еще спустя немного времени Оксане позвонили из опеки и пригласили получать ключи. Устроили торжество... Оксане досталась однокомнатная квартира в поселке Тучково Рузского района в новом доме на пятом этаже. Валентине — на восьмом. Квартира Оксане понравилась, правда, она пустая. Надо обзавестись мебелью. И Валентине тоже. Но это дело наживное.
Хуже дела обстоят у старших. Андрей и Диана юридически сиротами не считаются, потому что были уже совершеннолетними, когда умерла мама. Их не поставили на сиротскую очередь. Им предложили социальное жилье — заброшенный дом в заброшенном поселке при заброшенной военной части. Отказались, разумеется. За социальное жилье для старших "Правонападению" еще предстоит бороться, мы не отступимся. А вообще-то ситуация, когда сироты достигают совершеннолетия раньше, чем получают приемлемое жилье,— обычная.
Светлане тоже не досталось квартиры. Ее признали недееспособной и направили после школы-интерната в психоневрологический интернат (ПНИ). Жилья в таком случае не полагается. У Светланы действительно есть психологические проблемы. Сестры хотели бы взять ее к себе, но взять пока некуда. В России отчетливо не хватает закона о частичной дееспособности. Будь такой закон, Светлане присвоили бы статус частично недееспособной, она получила бы жилье, ее квадратные метры сложили бы с жилплощадью одной из сестер, и девушка жила бы не в ПНИ, а дома. Словом, стандартные проблемы можно было бы и решать стандартными способами, но пока их не решают никак.
Считать ли то, чего мы добились, победой? Можно ли считать победой то, что из пятерых сирот жилье от государства получили двое? А из тысяч получают сотни, если не десятки...