В Архитектурной галерее проходит камерная выставка бельгийского художника Питера Дансбрука "Топография типографии. Эль Лисицкий". Круг ее зрителей крайне узок, еще меньше людей могут догадаться о ее смысле, тех, кто в состоянии прочесть и понять статью в каталоге, — единицы. Все это вполне оправдано, Питер Дансбрук — минималист.
Сказать, что упражнения Питера Дансбрука никому не интересны, — неправда: они интересны, но мало кому. Причем это не значит, что искусство его элитарно, то есть понятно лишь эстетам. Оно наверняка заинтересует тех, кто склонен к тонким пространственным переживаниям, и совсем не важно, что таких людей немного.
Экспозицию можно описать кратко. По стенам и полу галереи проведено несколько линий, скупо аранжированных деталями шрифтовых композиций. В первой комнате выставлена пара небольших фотографий с фрагментами городского пейзажа, во второй стоят две компактные "модели без названия", представляющие собой пространственные геометрические композиции. Все это выглядит красиво, что единодушно признали завсегдатаи вернисажей в галерее. Большинство из них — архитекторы, утонченные пространственные переживания им просто предписаны, и рефлексии бельгийского художника по поводу наследия Лисицкого вполне могут их заинтересовать.
Впрочем, эстетические медитации над экспозицией Питера Дансбрука (они напоминают об удовольствии, с которым некоторые зрители следят за камерой, блуждающей по стыкам перекрытий в мастерской фотографа, героя классического фильма Антониони) простодушны, а потому не модны. Каталог выставки предлагает нам исключительно интеллектуальную интерпретацию увиденного, произведенную с помощью метода, которого во времена Лисицкого не существовало, как, впрочем, и в середине шестидесятых, когда снимался "Blow up".
Статья в каталоге представляет трудности даже для тех, кто поднаторел в чтении трудов Лаборатории постклассических исследований Института философии РАН. Возможно, текст Раймонда Бало просто небрежно переведен, но оригинал не представлен, и судить об этом затруднительно. Постоянные посетители вернисажей в Центре современного искусства любознательны и вполне освоились с "дискурсом", "парадигмой" и прочими "семиотическими фикциями", никакие манипуляции со словами и терминами их не шокируют, но случайный посетитель может рискнуть попытаться понять написанное. Совершенно напрасно. Статья зарубежного исследователя останется для него тайной.
Разгадывать ее нет необходимости. У тех, кто знаком с классиками постмодернистской философии, подобная эксплуатация их способа философствования, терминологии и приемов энтузиазма не вызовет. Если же кто-то с этой философией знаком плохо, то не поверит, что первоисточники написаны просто и со вполне доверительной интонацией. Они читаются гораздо спокойнее, чем сопутствующие статьи, поясняющие, что именно в них написано. Особенно чудовищно выглядит постмодернистская художественная критика, как отечественная, проникающая в газеты (будто специально для снижения тиража), так и зарубежная (знакомая по статьям в каталогах к выставкам приезжих художников). Чтобы не утомлять читателя сопоставлением цитат, сообщим результаты небольшого исследования: при случайной выборке в 500 словах из статьи Жана-Франсуа Лиотара удалось найти два непонятных, в таком же количестве предисловия к ней они встречались 21 раз, в тексте Раймонда Бало — 19. При этом "делегитимация" и "виртуальный" не считались.
Сленг художественной постмодернистской критики, язык ее собственных "деконструктивистских" упражнений существует именно для того, чтобы быть непонятным посторонним. Выучить этот язык без твердого намерения общаться в избранном и чрезвычайно узком кругу профессионалов нет необходимости. К тому же он выходит из моды.
Судя по выставке, Питер Дансбрук — добротный западный художник среднего уровня. Правда, пользуясь каталогом, подтвердить или опровергнуть это трудно: сведений о художнике и его выставках там нет.
ОЛЬГА Ъ-КАБАНОВА
Адрес Архитектурной галереи: Большая Якиманка, 4. Выставка продлится до конца декабря.