Фейный художник
Филипп Чижевский исполнил «Королеву фей» Пёрселла
Московская филармония открыла новый оперный сезон: Государственный академический камерный оркестр России (ГАКОР) и ансамбль Questa Musica под управлением Филиппа Чижевского сыграли семи-оперу Генри Пёрселла «Королева фей». Исполнение не без удовольствия прослушал Константин Черкасов.
Опера «Королева фей» в исполнении Государственного академического камерного оркестра России (ГАКОР) и ансамбля Questa Musica под управлением Филиппа Чижевского
Фото: предоставлено Московской филармонией
Опера «Королева фей» в исполнении Государственного академического камерного оркестра России (ГАКОР) и ансамбля Questa Musica под управлением Филиппа Чижевского
Фото: предоставлено Московской филармонией
«Королева фей» (1692), пожалуй, превосходит по масштабу — и по удельному весу непосредственно музыкальных номеров, и по их музыкальной ценности — все театральные сочинения Пёрселла. «Диоклетиан» (1690) и «Король Артур» (1691), возможно, драматургически целостнее, но музыки в них меньше, а «Дидоне и Энею» (1688) композитор подарил один из главных оперных шедевров всех времен и народов — плач Дидоны «When I am laid in earth», но этой великой арии можно спокойно противопоставить пронзительно-отчаянный номер «O let me weep» безымянного женского голоса из пятого акта «Королевы фей».
«Самая бесцветная и нелепая пьеса из всех, что мне приходилось лицезреть» — так говорили просвещенные люди о «Сне в летнюю ночь» Уильяма Шекспира в конце XVII века. Великий Бард в те годы был не в чести: театр эпохи Реставрации считал его наследие устаревшим и потому неинтересным для зрителя. «Нелепую» пьесу в те годы полагалось всячески улучшать. Для семи-оперы Пёрселла (уникального, исключительно британского гибридного жанра, в котором большая часть текста оставалась драматической пьесой, которую разыгрывали актеры, а в конце каждого акта следовал развернутый музыкальный дивертисмент — «маска» — с вокальными номерами, танцами и хорами) неизвестный автор переписал шекспировскую комедию так, что из нее исчезла ни много ни мало одна из главных героинь — невеста Тесея Ипполита.
Остальные персонажи остались на своих местах, только никому из них Пёрселл не оставил собственно музыкальных номеров.
Эпизоды с пением, порученные третьестепенным персонажам, не удостоенным даже крошечной доли оригинального шекспировского текста и лишь косвенно связанным с сюжетом, образовывали самостоятельные «островки» внутри спектакля, и эта многослойность создавала причудливое барочное единство лирики, фантастики и откровенной буффонады.
Долгое время партитура «Королевы фей» считалась утерянной: в 1701 году дирекция королевского театра «Дорсет-Гарден», где в свое время состоялась мировая премьера, спохватилась, что ноты имевшего успех сочинения (возобновление с новыми вокальными номерами, в том числе «O let me weep», 1693) было бы неплохо иметь в своем архиве, и потому поместила в лондонские газеты объявление о вознаграждении тому, кто предоставит театру хотя бы копию партитуры. Тем не менее в библиотеке Королевской академии музыки ее обнаружили лишь спустя 200 лет, а первым полноценным исполнением в Лондоне после «обретения» нот (1911) дирижировал знаменитый британский композитор, автор симфонического цикла «Планеты» Густав Холст.
Филипп Чижевский — художественный руководитель ансамбля Questa Musica (с 2008 года), Госоркестра им. Е. Ф. Светланова (с 2024 года) и ГАКОРа (с 2025 года) — по нынешним временам оказался одним из самых востребованных на московских площадках специалистов по барочному репертуару.
Ту же «Королеву фей» в Концертном зале имени Чайковского он исполнял дважды с ансамблем Questa Musica (2017, 2023). Нынешний заход — третий, уже с участием ГАКОРа и вокального ансамбля Questa Musica и с приглашением Елене Гвритишвили и Сергею Годину, участвовавших в исполнении 2023 года. Первая — теперь выпускница Молодежной оперной программы Большого театра России (2024) и победительница престижного конкурса барочной вокальной музыки имени Пьетро Антонио Чести (Инсбрук, Австрия, 2026); второй — солист Оперы Нижнего Новгорода, специализирующийся на старинном вокальном репертуаре.
Фото: предоставлено Московской филармонией
Фото: предоставлено Московской филармонией
Фото: предоставлено Московской филармонией
Фото: предоставлено Московской филармонией
Исполнение удалось, и первенство стоит отдать вокальному ансамблю Questa Musica (хормейстеры — Мария Грилихес и Серафим Яковлев): лесные духи и феи ворожили объемным мягким звуком. До чего чуден был переход от басовой арии «Hush, no more» (корректно обаятельный бас-баритон Илья Татаков) к убаюкивающе истаивающему хоровому эху «No Noise»! Оркестр без лишних аффектов и лихих контрастов (что Пёрселлу подходит идеально), порой любимых дирижером в музыке барочно-классицистского репертуара, вторил ему ясной плавностью и слаженностью, лишь слегка зависая во времени: ценность каждого отдельно взятого номера в версии Чижевского оказалась чуть важнее общего целого, пусть и несколько бессюжетного.
Возможно, с этим связаны и отдельные купюры: жаль, что в промоматериалах не указано, по какому изданию подготовлено якобы полное исполнение. Исчезли хрестоматийные теноровые соло «Come all ye songsters» (№9, второй акт) и «Thus the gloomy world» (№46, пятый акт), а также сопрановые «Ye gentle Spirits of the air» (№24, третий акт), «Hark how all things» и «Hark! The echoing air!» (№50–51, пятый акт), записанные и в «классической», студийной версии Николауса Арнонкура (1995), и в новейшей версии Пола Маккриша (2020).
Вокальный кастинг в целом удался. Елене Гвритишвили брала скорее общим качеством голоса и образцовым звуковедением (хрестоматийный номер «O let me weep» cо скрипичным соло Ильи Мовчана прозвучал просто и строго), нежели погружением в сюжет: да, голос в «Королеве фей» дан третьестепенным персонажам, но все же персонажам. Открытием стали Анастасия Петрова, выпускница Консерватории имени Россини в Пезаро, бойкая, живая, с исключительным изяществом и отличной дикцией исполняющая и свои сольные арии, и — вместе с Елене Гвритишвили — дуэты. Сергею Годину почти не досталось сольных вокальных номеров, а жаль: простодушную пёрселловскую улыбку в этом составе певец понимает лучше всех.
Несколько чужеродной в этом стилистически цельном исполнении показалась «переинтонированная» прелюдия к пятому акту с современными ударными.
Да, партитуры эпохи барокко куда более «игровые», нежели эпохи романтизма или ХХ века, и все же подобное развязно-ритмическое «улучшение» Пёрселлу (даром что все ноты на месте) не слишком к лицу. Впрочем, если в эпоху Реставрации «улучшали» Шекспира, почему бы не «улучшить» и Пёрселла в XXI веке? Слегка.