Отцы и деньги

Верховный суд РФ (ВС) разберется в споре между отцом и сыном о фиктивной или реальной передаче имущества. Перед разводом отец передал сыну активы, потом помирился с женой и потребовал вернуть имущество. По его версии, сделки были фиктивными, чтобы скрыть имущество в преддверии развода. Сын отказывался что-либо возвращать, настаивая на том, что передача была реальной. Суды признали договоры заключенными с целью обмана супруги и обязали сына вернуть активы, но это породило новый вопрос: может ли закон защищать интересы инициатора незаконных сделок. Ответить на него предстоит гражданской коллегии ВС.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Верховный суд 6 октября рассмотрит дело об оспаривании сделок, в котором истцом выступает отец, а ответчиком — его сын. Летом 2022 года отец подарил сыну от первого брака коммерческую недвижимость, которая сдавалась в аренду, а также продал ему автомобиль, следует из судебных актов. Сделки были зарегистрированы в госорганах, и право собственности перешло к сыну. Вскоре, 1 августа, отец заключил со своей третьей женой договор раздела общего имущества, а в ноябре 2022-го супруги расторгли брак.

Однако, говорится в материалах дела, в начале 2023 года они помирились, после чего отец потребовал от сына вернуть активы. Получив отказ, глава семейства подал иск о признании сделок фиктивными, позже к его требованиям присоединился другой сын.

В иске заявлялось, что договоры дарения и купли-продажи были мнимыми, заключенными лишь для вида с целью скрыть имущество от раздела с супругой и без намерения в реальности поменять собственника активов.

Одновременно с этим отец в суде утверждал, что «в силу болезни и жизненных обстоятельств», а именно развода с женой, он «не был способен понимать значение своих действий» и заключил договоры под влиянием заблуждения.

Сын, в свою очередь, настаивал на том, что сделки были реальными и речь шла о фактической передаче ему арендного бизнеса. По его словам, в тот момент глава семейства — доктор технических наук и ученый в области цветной металлургии — решил отойти от бизнеса и посвятить себя науке, а коммерческие активы передать сыну.

По версии ответчика, он единственный из всех детей помогал отцу вести дела, поэтому дарение именно ему спорного имущества «являлось вполне закономерным и не было связано с бракоразводным процессом».

Дееспособный взрослый доктор наук

Назначенная судом экспертиза заключила, что отец является «дееспособным взрослым человеком, имеющим достаточный жизненный опыт, позволяющий отдавать отчет своим действиям и понимать значение подписываемых документов», поэтому оставалась лишь версия о мнимости дарения и продажи в целях сокрытия активов от жены. Суд первой инстанции признал сделки реальными, указав, что имущество передали по актам, прежние договоры с арендаторами расторгли и перезаключили на нового собственника, полис на автомобиль тоже оформил сын-ответчик.

Однако апелляция на втором круге иск удовлетворила. Суд убедило то, что отец в июне—августе 2022 года получал платежи от сдачи помещений в аренду и пользовался проданным сыну автомобилем, будучи вписанным в полис. Ответчик пояснял, что это было оговорено с отцом перед заключением сделок, но апелляция признала договоры мнимыми и обязала сына вернуть активы. Кассация поддержала это решение.

Оснований лес и противоправный интерес

Сын подал жалобу в ВС, заявляя, что для признания сделки мнимой нужно отсутствие намерения ее исполнять у обеих сторон, но с его стороны это не установлено. Ответчик также отметил, что истец заявлял взаимоисключающие основания для отмены сделок (и мнимость, и заблуждение, и болезнь), но суды не дали этому оценки и не устранили противоречия. К тому же, признавая сделки фиктивными как заключенные с целью обхода супруги при разделе имущества, суды по сути защитили противоправный интерес истца, поощрив его недобросовестное поведение, говорится в жалобе. Эти доводы заинтересовали ВС, и дело передали в гражданскую коллегию.

Отец не ответил на запрос “Ъ”. Сын-ответчик сообщил “Ъ”, что именно он вел совместный бизнес с отцом и своей матерью, а о планах отойти от дел и передать сыну бизнес объявлялось в том числе и сотрудникам.

Кроме того, заметил ответчик, одно из подаренных помещений было нажито отцом до брака с третьей женой, поэтому не подлежало разделу, еще один объект отошел лично отцу по договору с супругой и был подарен сыну уже после развода. По его словам, он неоднократно предлагал обсудить мировое соглашение, но эти попытки не увенчались успехом. Партнер UNIO law firm Максим Саликов, представляющий ответчика, уточнил, что с августа 2022 года отец полностью перестал получать арендные платежи и содержать переданное сыну имущество, но суды это проигнорировали. Он отмечает, что в двух других делах между теми же гражданами суды отказались признать мнимыми аналогичные договоры.

Опасная схема

Переоформлять перед разводом активы на доверенных лиц не очень разумно, хотя в России это частая ситуация, рассказывает партнер практики частных клиентов АБ «Вертикаль» Татьяна Микони. Она предупреждает, что доверенный человек может обмануть, а второй супруг — оспорить сделку. И затем, чтобы вернуть имущество, придется доказать, что обе стороны не хотели достигнуть реальных юридических последствий (смены собственника), продолжает руководитель практики корпоративных споров Briefcase Law Office Анна Самойлова. Вместе с тем, указывает партнер МКА «Яковлев и партнеры» Алина Тарасова, если часть объектов была личной собственностью отца, это противоречит версии о сокрытии их от раздела с супругой.

В таких спорах суды выясняют, за кем действительно остался контроль над имуществом, замечает госпожа Микони,— обычно это подтверждается перепиской о фиктивности сделки, показаниями свидетелей или документами. Но само по себе переоформление бумаг не делает сделку реальной, ведь стороны могут использовать их лишь как прикрытие, объясняет она. В этом деле суды слабо обосновали мнимость сделки и не сделали полноценных выводов о том, какими были намерения сына, подчеркивает госпожа Тарасова.

Довод о недопустимости защиты противоправного интереса проистекает из общего правила о запрете злоупотребления правом и в практике встречается редко, говорит госпожа Микони. Речь идет о запрете извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения, а суд может отказать такому лицу в защите права, поясняет госпожа Тарасова. Практический вывод из этого кейса в том, что схема «переписать и вернуть по желанию» проигрышна — реальную сделку не отменить из-за перемены решения, а фиктивную придется оспаривать, доказывая собственную недобросовестность, заключает юрист.

Ян Назаренко, Анна Занина