Что и требовалось наблюдать

20 сентября, в решающий день всенародного голосования, в Подмосковье высадился десант международных наблюдателей за выборами из Африки. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников был среди этих людей. И не пожалел об этом.

К участку №1979 в Одинцово международные наблюдатели подъехали на трех длинных темно-синих микроавтобусах. От одного этого становилось немного тревожно.

— «Карусель»?..— сразу спросила пожилая гражданка, заходившая на участок рядом со мной, почему-то у своего, видимо, сына.

Он глядел на нее с абсолютным непониманием. Никакой карусели тут не было.

Но тревожиться не стоило. Наоборот, стоило расслабиться. Это были международные наблюдатели от Центризбиркома. И не просто международные наблюдатели, а настолько международные, что их ни с какими другими больше не спутаешь. Все они были из Африки. Арабы поехали в Коломну.

Председатель участковой избирательной комиссии Инна Калинина распоряжалась тут, в здании филиала МГИМО, между прочим, уверенно. Она выставила наблюдателей полукругом и объяснила, что избирателю, который приходит на участок (я пока таких не видел, но это ничего не значило), предстоит заполнить четыре бюллетеня: два для выборов в Госдуму и два — в Московскую областную думу.

— Левый уголок бюллетеня отрезается, и бюллетень считается погашенным! — продолжала объяснять Инна Калинина.

Наблюдатели слушали и, кажется, понимали. Им же переводили каждое слово Инны Калининой. Переводчиками были студенты трех московских вузов — МГИМО, МГУ и ВШЭ. Одна из них потом признавалась, что за три последних дня узнала французский язык, который учит всего месяц, так, как и не мечтала узнать.

Но наблюдатели и сами задавали вопросы Инне Калининой.

— А если к вам пришли люди, которые плохо видят и слышат, но хотят проголосовать, может ли наблюдатель помогать им заполнять бюллетень? — интересовалась наблюдательница из Мадагаскара.

— Наблюдатели не имеют никакого права помогать! — резко отвечала Инна Калинина.

— А вот в Тбилиси мы видели бюллетени со шрифтом Брайля...— продолжала наблюдательница.— А у вас?

— А у нас еще все впереди...— отбивала Инна Калинина.

— Так, товарищи наблюдатели! Давайте красивую фотографию сделаем! — призывал собравшихся член Общественной палаты Московской области.— Ведь все в этом заинтересованы!

На эти слова у наблюдателей имелся, кажется, условный рефлекс. Они сразу возникали просто из ниоткуда.

— Вуаля! — гордился собой член Общественной палаты.

Через международных наблюдателей к кабинке для голосования пробивался между тем дедушка-избиратель. Шансы его были, по моим подсчетам, невелики, так что я попытался помочь ему, за что он меня потом искренне благодарил.

— Сильно мешали вам сегодня сделать выбор? — спрашивал я.

— Да нет, что вы...— неуверенно отвечал он мне.— Я только не очень понимаю, кто это. Не вижу соотечественников... Сограждан, так сказать...

— Это наблюдатели,— рассказывал я ему.— Смотрят за тем, чтобы никто не нарушал ваших прав. Сами из Африки.

— Да видно, что из Африки,— сразу соглашался он.— А почему?

Нет, ну а почему бы и нет?

Рядом рассказывали о себе телеканалу «Мир» (а какому же еще?) два наблюдателя.

— Какие наблюдения? — спросил я их потом.

— Ничего лучше, чем на этих выборах, мы никогда не видели! Хотелось бы дожить до того момента, когда в нашей стране ситуация будет такой же, как в России! — доходчиво перевела мне юная студентка МГИМО.

Что же за ситуация у них сейчас, я мог только предполагать.

— Владимир Путин — президент мира! — продолжал наблюдатель.— С ним Африка сможет стать свободной!

Наблюдатели были из объединения CEMAC: в него входят Камерун, Республика Конго, ЦАР, Экваториальная Гвинея, Габон, Чад... Это было коллективное мнение.

Товарищ Сириль Нгуеганг Нчасепп в разговоре со мной подчеркнул:

— Прежде всего хочу заявить, что мы — организация независимая! Голос африканского народа будет услышан!

Я думал, они сейчас должны больше беспокоиться о том, чтобы голос российского избирателя был посчитан.

— А вы откуда? — спросил я его.

— Мы из «Метрополя»,— пояснил он.— Позавтракали — и сюда. Мы ездим уже третий день. Как я бы ни устал, я поеду снова. И так все мы.

— А родом откуда? — уточнил я.

— Из Камеруна,— пояснил он.— Я журналист. Я был наблюдателем в африканских странах вместе с наблюдателями из России. Там они меня и заметили.

Его нельзя было не заметить.

— Вы обратили внимание на какие-нибудь нарушения? — спросил я его.

— Вы себе, наверное, не представляете, о чем говорите! — воскликнул он.— Нарушения есть в Африке. У нас там все время революции. Много хаоса. Это очень мешает. А здесь ничего не мешает. Нет нарушений!

— Вы же знаете, что ночью были атаки беспилотников,— сказал я.— Они вам не мешали?

— Нет,— сказал он.— Мы их не слышали.

Кажется, и о них тоже.

Следующей точкой был Центр общественного наблюдения за выборами. Он располагался в здании спорткомплекса ЦСКА. Компьютеры, экраны, на которые приходит информация прямо с участков... Мне понравилось.

В пресс-центре наблюдателей ждали глава Общественной палаты Московской области, ректор МГИМО Анатолий Торкунов и его заместитель по Общественной палате Татьяна Дмитриева, которая отвечает за наблюдение за выборами.

Анатолий Торкунов начал было говорить с наблюдателями и переводчиками, которых было примерно поровну, на английском, но и те и другие с сожалением качали головами: только французский. Что ж, тогда русский. За стол рядом с Анатолием Торкуновым сел самый, видимо, толковый переводчик.

— Лично для меня очень важно,— объяснял Анатолий Торкунов,— что на выборах так много волонтеров, в том числе и из нашего вуза. Ведь это просто по зову души!

Переводчики благодарно кивали.

— Многие из вас,— обратился он непосредственно к наблюдателям,— представляют страны Глобального Большинства!

Теперь уже кивали наблюдатели.

— Половина наших студентов так или иначе вовлечена в работу на выборах...— продолжал Анатолий Торкунов.

— Можно еще раз? — переспросил переводчик.

Да, это он зря. В МГИМО такой вопрос — сразу незачет. И надеюсь, что навсегда.

— Смысл в том,— терпеливо повторил Анатолий Торкунов,— что мы горды тем, что наши студенты работают с представителями стран Глобального Большинства.

— Какая явка была за эти три дня? — спросил наблюдатель, по-моему, из Конго.

— Избирателей? — переспросила Татьяна Дмитриева.— Или волонтеров?

Видимо, она отвечала и за ту, и за другую.

Наблюдатель затруднился и просто кивнул.

— Отрефлексируйте! — воскликнула Татьяна Дмитриева, чем, кажется, поставила в затруднительное положение всю группу переводчиков.— Вот на выборах президента — всегда высокая!..

Она хотела еще что-то сказать, но ее перебили следующим вопросом:

— Какие замечания?

Я думал, это у наблюдателей должны быть замечания, но тут, в мире африканского большинства наблюдателей, все, кажется, было иначе.

— Небольшие нюансы,— пожала плечами Татьяна Дмитриева.— Недостаток коммуникации, нарушения этики... А так все хорошо.

Я подумал, что нарушения этики — это не так уж мало. Хотелось подробностей.

— Но я вот что хочу сказать,— продолжала Татьяна Дмитриева.— До конца сегодняшнего дня еще есть время! Могут быть неприятные сюрпризы!

Наблюдатели переглядывались с переводчиками.

— Я хочу рассказать,— вступил Анатолий Торкунов,— что, кроме голосования, на местах есть еще дистанционное электронное голосование (ДЭГ.— А. К.)! И уже проголосовали 80% из тех, кто зарегистрировал себя. А это 500 тыс. избирателей... ДЭГ не имеет аналогов в мире с точки зрения цифрового совершенства! Даже наши недруги это признают! И лично я голосовал электронно, потому что я ДЭГ полностью доверяю!

Анатолий Торкунов старался быть полезным наблюдателям и сообщать им ценную информацию. Он понимал, что наблюдатели испытывают острый ее дефицит.

Что-то долго говорил еще один наблюдатель. Переводчик был краток:

— Он выразил благодарность за то, что он является международным наблюдателем! — кивнул переводчик в сторону этого человека.

— Мы так счастливы, что вы сегодня с нами! — поддержала его Татьяна Дмитриева.

— Я понял,— поощрительно улыбнулся переводчик.

— Кстати,— сказала она,— исторически так сложилось, что, по нашим наблюдениям, гораздо более активными наблюдателями являются девушки!

Бурные аплодисменты. Хотя девушек в зале было не так уж много.

Одна из активных африканских девушек что-то сказала.

— Они спрашивают про гражданское наблюдение... Оно действительно нужно? — пожал плечами переводчик.

— Оно востребовано обществом! — воскликнула Татьяна Дмитриева.— Общество имеет право наблюдать, даже если кому-то кандидат не нравится...

— Подождите! — воскликнул Анатолий Торкунов, видя, очевидно, что дело запутывается.— Вы же, наверное, про «паблик чемберс»? Речь об общественном, а не партийном наблюдении! Но это тоже избираемый орган!

Он тут был человеком, который пытался противостоять надвигавшемуся со всех сторон хаосу.

— Нас попросили освободить пресс-центр для следующего мероприятия,— призналась Татьяна Дмитриева.

— Я представляю интересы Мадагаскара! — воскликнула наблюдательница.— Вы сказали, что ваш центр возник в 2018 году. Но как же вы жили до 2018 года?!

— Спасибо вам за этот очень хороший вопрос! — потеплела Татьяна Дмитриева.— Мы выезжали на участки, если выясняли, что есть подозрительные действия. Но мы могли только приехать и уточнить актуальную информацию. А потом мы должны были уехать! Так что общественность нуждалась в законе, который позволял бы видеть все, в том числе подсчет голосов! И такой закон появился! И теперь мы в своем законном праве!

Похоже, до 2018 года выборы не были по-настоящему прозрачными.

Тем временем и правда пора было выходить из зала. Илья Ермаков, член Общественной палаты Московской области, отвечающий за ДЭГ, показывал наблюдателям, как работает система, сидя за компьютером:

— Так, участок, допустим, 1978... О, 1978 — это же год моего рождения! Случилось чудо!..

— У вас какой размер?..— аккуратно подошел к наблюдательнице один из организаторов.— Есть тематические кофточки, сувенирная продукция... В ограниченном количестве...

Пока она лихорадочно искала переводчицу, почуяв что-то ценное, организатор, кажется, потерял к ней интерес и отошел к другой наблюдательнице, которая умела не медлить.

— Кстати,— рассказывал Илья Ермаков,— жителям столицы не надо предварительно регистрироваться, они ушли дальше нас... Но пойдемте!.. У нас есть отличное место для фотографирования!..

Толпа машинально устремилась туда.

По пути миновали было большие тарелки с апельсинами и бананами. Наблюдатели оживились, и на некоторое время движение было парализовано.

— Как обычно, мужчина на втором плане, женщины на первом!..— распоряжался Илья Ермаков через несколько минут.— А кто снимать-то будет?!

Выяснялось, что фотографы разошлись. Ну, я снял на свой телефон.

Что ж, пора было рассаживаться по темно-синим микроавтобусам.

Но тут выяснилась ужасная подробность. Одной наблюдательнице, опять из Мадагаскара, стало плохо. Переводчики вели ее к автобусу под руки. Она призналась, что кроме банана съела еще йогурт, а ей такое сочетание нельзя ни в коем случае. И она не могла объяснить, почему так сделала.

Тут уже все было серьезно. Это было ЧП. Еще неизвестно, что произошло на самом деле. Могла быть, между прочим, и провокация. Вызвали скорую.

Но наблюдательница сказала, что она все равно поедет дальше, в село Ершово, дом 3а, на следующий избирательный участок, и никто ее не остановит.

И еще одна УИК тоже стояла в графике.

Но в состоянии ли она была наблюдать?

Пока снова ждали скорую, я разговорился с наблюдателем с Коморских Островов Хуссамом Эдином. Он оказался учителем истории, причем мировой истории, а не то что истории Коморских Островов. До этого он уже был наблюдателем на выборах в Венесуэле.

— На последнем году обучения я читаю курс про вклад России в победу во Второй мировой войне,— рассказал он мне при помощи еще одной, действительно толковой, студентки-переводчицы.— Он огромен! Невероятен! И на Коморских Островах это знают!

Между тем, видя настроение отравившейся наблюдательны все же идти до конца, скорую отменили. А зря, потому что наблюдательнице стало хуже. Искали бумажный пакетик, и не зря... Снова вызывали скорую...

— Ее надо везти в отель,— повторял один из организаторов.— Там хорошо, там ей помогут.

— Да,— подтверждал наблюдатель с Коморских Островов,— это отличный, отличный отель! У нас таких нет... Коморские Острова только еще начинают строиться... А пока у нас только двухзвездные отели... Ей надо в «Метрополь»...

Между тем приехала скорая... Наблюдательницу завели в машину и долго не выпускали. Выяснилось, что сделали укол и вообще провели все процедуры какие надо и только потом попросили, между прочим, паспорт. Ну да, не оказалось у нее полиса ОМС... Еще столько же времени решали, что делать с паспортом... И ведь решили: ничего.

И снова она хотела идти до конца.

Но тут уж все дело было в том, какой предстоял конец.

А оказалось, что вот какой. Пора уже было обедать. И обед был накрыт в Звенигороде. Так что поехали в Звенигород.

— А потом в село Ершово (оно как раз под Звенигородом.— А. К.) и так далее, по графику? — спросил я организатора, который стоял уже считай не подножке микроавтобуса.

— Да нет, ну куда… Потом уже в монастырь...

— Какой?..— оторопел я.

— Сторожевский...— пояснил он.— А куда же еще?

Андрей Колесников, Одинцово