«Перед Россией стоит реальная дилемма»

«Мы сочли русских мягкотелыми»

Джон Миршаймер, заслуженный профессор факультета политологии Чикагского университета имени Р. Уэнделла Харрисона:

В США, как мне представляется, есть определенный страх перед тем, что Россия может использовать ядерное оружие (в контексте конфликта вокруг Украины.— “Ъ”). По крайней мере, в период администрации (Джо.— “Ъ”) Байдена США действительно в какой-то мере опасались, что если они перейдут то, что они считали «красными линиями» в плане поставок Украине вооружений, то Россия обрушит свой гнев на Украину и, возможно, даже прибегнет к использованию ядерного оружия. И это было явно устойчивым мнением (в США.— “Ъ”) в первый и второй год войны, когда было порой похоже, что Россия может ее проиграть. Помните, было два украинских наступления, когда Россия возвращала им значимые территории? Казалось, что украинцы могут победить в войне и у русских может в таком случае появиться соблазн использовать ядерное оружие.

Так что в начале (СВО.— “Ъ”), в период администрации Байдена, был страх, что Россия может использовать ядерное оружие, и поэтому мы (США.— “Ъ”) поднимались по «лестнице эскалации» в плане поставок вооружений украинцам очень медленно.

Но затем стало ясно, что русские особо не протестуют и сами по «лестнице эскалации» не поднимаются. В США была активная дискуссия, можем ли мы поставлять украинцам ракеты HIMARS, потом была активная дискуссия, можем ли мы поставлять им танки, потом была активная дискуссия, можем ли мы поставлять им истребители F-16. Причина, по которой велись все эти дискуссии, кроется в том, что мы опасались, что русские воспримут эти поставки как неприемлемые провокации и, возможно, прибегнут к использованию ядерного оружия или по крайней мере пригрозят этим. Этого мы не хотели.

Но русские спустили нам это с рук. Они, надо сказать, спустили нам это с рук, потому что они смогли нейтрализовать все эти вооружения. HIMARS был похож на оружие, при помощи которого можно было победить. ATACMS был похож на оружие, при помощи которого можно было победить. Танки были похожи на оружие, при помощи которого можно было победить. Но ничего из этого не сработало. И у русских не было серьезной причины отвечать (США.— “Ъ”).

Но Запад воспринял готовность России позволить нам передать эти вооружения Украине и таким образом поднять ставки как знак того, что Россия не считает это неприемлемой провокацией. Тот факт, что Россия не стала на раннем этапе мощно отвечать на эскалацию со стороны США на Украине, как мне представляется, в определенном смысле способствовал тому, что Украину со временем стали поддерживать все больше и больше.

Пока (Дональд.— “Ъ”) Трамп не вернулся в Белый дом, США продолжали поднимать ставки, предоставляя Украине все больше вооружений. Когда Трамп вновь стал президентом, он правда хотел выйти из этого. Но в итоге он просто сказал, пусть европейцы отныне поставляют украинцам вооружения, но поскольку у европейцев этих вооружений нет, то пусть они их покупают у нас, а далее передают украинцам.

Европейцы, судя по всему, вообще не боятся того, что Россия может использовать ядерное оружие.

Американцы этого изначально опасались, а европейцы вообще нет. Европейцы сразу были готовы дать Украине все, что у них есть. И они все еще готовы делать это, но их возможности ограниченны.

Иными словами, я считаю, что одна из главных причин того, что мы продолжаем поддерживать Украину и продолжаем подниматься по «лестнице эскалации» в плане того, какие вооружения мы ей поставляем, это то, что мы сочли русских мягкотелыми. Они не ответили раз, мы поднялись на ступеньку выше. Они не ответили второй раз, мы поднялись еще выше. Они опять не ответили, и мы опять… и так далее. Если русские хотели остановить это, им надо было начать отвечать.

«Все закончится победой России военным путем — будем надеяться, как можно скорее»

Эндрю Наполитано, экс-судья Высшего суда штата Нью-Джерси, колумнист и блогер c многомиллионной аудиторией:

Это непростой вопрос. Возможно, ответ кроется в том, что президент (Владимир.— “Ъ”) Путин принял нравственное решение не использовать ядерное оружие первым. Но если Россия придерживается такой доктрины, и на Западе убеждены, что она ее придерживается, то Джон Миршаймер абсолютно прав, России надо усиленно отвечать другими, неядерными средствами. Я вижу, что президент Путин в последнее время это как раз и делает… Чем все это закончится на Украине? Все закончится победой России военным путем — будем надеяться, как можно скорее. И чем больше он ускорит свое продвижение к победе, тем счастливее и свободнее будут все.

«Я сожалею об утрате сдерживающего фактора ядерного оружия»

Аластер Крук, директор и основатель исследовательской организации Conflicts Forum, в прошлом дипломат:

То, что (научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике.— “Ъ”) Сергей Караганов говорит о том, что российское ядерное сдерживание утратило свой эффект, это верно.

Когда я говорю (на Западе.— “Ъ”), если Америка поступит так то или поставит (Украине.— “Ъ”) такие-то вооружения, то со стороны России, безусловно, последует серьезная реакция, мне чаще всего отвечают, что это блеф и ничего не будет. И что Россия уж точно не будет использовать ядерное оружие.

Как европеец, я сожалею об утрате этого сдерживающего фактора. Меня глубоко тревожит глупость европейцев в нынешних условиях: они полагают, что могут постепенно наращивать ракетные удары вглубь российской территории — по гражданским объектам, курортным отелям и пляжам,— но я не думаю, что так может продолжаться и дальше.

Сейчас перед Россией стоит реальная дилемма: как — в условиях утраты эффективности сдерживания (ведь никто не хочет переходить сразу к ядерному ответу, даже с применением тактического ядерного оружия) — вразумить европейское руководство и дать понять, что так продолжаться не может? Нельзя продолжать наносить ракетные удары по мирным жителям России ракетами, собранными в Германии и Великобритании, и ожидать, что Россия не ответит. Она ответит.