Любовь и капитализм
Фильмы Сергея Лозницы, Виктора Косаковского и Ли Чхан Дона на Венецианском фестивале
В конкурсе Венецианского кинофестиваля показали «Возможную любовь» — картину Ли Чхан Дона, имеющую большие шансы на награды, а вне конкурса — «Империю» Сергея Лозницы и «Священную древесную пыль» Виктора Косаковского. Из Венеции — Андрей Плахов.
После «Гунды» (2020), пронзительного кинопортрета свиньи, в своем новом фильме Виктор Косаковский учит любить растения
Фото: Be Water Film
После «Гунды» (2020), пронзительного кинопортрета свиньи, в своем новом фильме Виктор Косаковский учит любить растения
Фото: Be Water Film
«Империю» Лозница собрал из кадров хроники, снятой в СССР итальянскими репортерами по заказу Компартии в начале 1970-х годов. Они должны были создавать образ прекрасной страны, подчиненной общим целям. Но документальная камера схватила и кое-что другое — повседневную жизнь, которая никак не укладывалась в идеологический канон. Особенно — на окраинах «империи»: ритуалы бурятских буддистов, уроки в туркменских медресе. Да и в России, хоть и под неодобрительным взглядом властей, действуют храмы, бродят богомольные старухи. Много человеческих лиц в кадре — совсем не парадных, насупленных и растерянных, подавленных тяжелой жизнью. Контрасты сытой Москвы и начинающейся сразу за ней многослойной, пестрой, как лоскутное одеяло, периферии. Лозница с присущим ему монтажным мастерством не насилует хронику полувековой давности, но высекает из нее искры новых смыслов. Это фильм-рефлексия о судьбе коммунистической утопии, близящейся к своему закату.
Фильм Косаковского называется «Holy Wood Dust», что буквально означает «Священная древесная пыль», но несет в себе фонетический отсыл к Голливуду. Хоть это и шутка, но величественные панорамные съемки леса, борющегося с ветром, или спецэффекты с появлением слонов и тигров на фоне европейского пейзажа демонстрируют почти голливудский размах. Герои этой картины — деревья. Те из целого миллиона, что уничтожены катастрофическим ураганом «Вайя» в итальянском Венето. И те маленькие елочки, что были аккуратно высажены на огромных территориях, украсили рождественский праздник, а потом оказались перемолоты жерновами мусорных машин и превращены в древесную пыль. Привлекая в союзники ученого-ботаника Стефано Манкузо, режиссер приоткрывает взору смотрящего скрытую жизнь деревьев. Как сказал некогда Вернер Херцог, «деревья стоят, страдая»; Косаковский наделяет их способностью общаться и распространять эмпатию, дефицит которой так ощутим сегодня в отношениях между людьми.
В конкурсе появился новый достойный претендент на «Золотого льва» — фильм «Возможная любовь» корейского режиссера Ли Чхан Дона. Его первая половина погружает зрителя в перипетии забастовочной борьбы на сталелитейном заводе, воспроизведенной по следам реальных событий.
Рабочий Хо Сок (актер Соль Гён Гу) не только жестоко избит полицией, но и ментально раздавлен предательством своих товарищей. Оказавшись безработным, он все чаще становится героем алкогольных эксцессов и держится на плаву только благодаря поддержке верной жены Ми Ок (актриса Чон До Ён). Неожиданно в жизнь этой пары и их сына-подростка вторгается документалистка Йе Джи (Чо Ун Джон), которая снимает фильм про забастовщиков. Она приглашает рабочую семью провести уикенд в наследственном доме своего мужа, успешного бизнесмена и писаного красавца Санг Ву (Чон Ин Сон). Там, на живописном берегу океана, пятеро героев картины переживают экзистенциальную ситуацию, которая проявляет классовые контрасты, болезненные травмы и трещины в отношениях, неосознанные влечения и упущенные возможности.
Корейское кино вот уже больше четверти века занимает видные позиции как на фестивальных, так и на коммерческих экранах. Всем памятен триумф «Паразитов» режиссера Пон Чун Хо и недавний успех «Метода исключения» Пак Чхан Ука. И то и другое — остросоциальное кино о язвах современного капитализма, но оно упаковано в оболочку демократического жанра и доступно самой широкой аудитории. «Возможная любовь», напротив, образец утонченного авторского стиля Ли Чхан Дона; тем более поражает, как ловко он справился с сюжетом классовой борьбы. Еще удивительнее, что режиссер без всяких насильственных швов соединил этот сюжет с необиблейской притчей из «Декалога» Кшиштофа Кесьлёвского (на тему «Не пожелай жены ближнего твоего»). «Возможная любовь» — часть «пост-Кесьлёвского» международного проекта; первый, не самый удачный французский опыт был представлен в Канне (см. “Ъ” от 16 мая), второй, корейский — в Венеции, и это уже серьезное художественное достижение.