Игры ума и музыка сфер

Два фильма из нескольких показанных в конкурсе Каннского кинофестиваля сняты режиссерами-оскароносцами, оба сюжетно связаны с литературой, а также — прямо или опосредованно — с Польшей. Об этих премьерах рассказывает из Канн Андрей Плахов.

«Отечество» — первый фильм Павла Павликовского за последние восемь лет; до этого была «Холодная война», еще раньше — «Ида». Тень войны, горячей и холодной, падает и на новую картину, действие которой помещается в несколько летних дней 1949 года. Первый немецкий писатель Томас Манн — «совесть нации» и вот уже пять лет как американский гражданин — едет в раздавленную, разделенную пополам Германию.

За рулем черного «бьюика» — дочь Эрика, в программе — пресс-конференции, приемы и участие в праздновании юбилея Гёте. Маршрут — от Франкфурта-на-Майне, где родился Гёте и где зарождается экономическая мощь ФРГ, до расположенного в советской зоне влияния Веймара, где Гёте жил, работал и скончался.

Манну уже уготовано место в ряду этих столпов, но пока он жив — это просто человек с его слабостями, ошибками и неизбежными мучениями.

В то время как отец с дочерью колесят по отечеству, Клаус Манн, сын Томаса и любимый брат Эрики, автор антифашистского романа «Мефисто», совершает суицид на Лазурном берегу, в каннском отеле. И самые близкие люди не устремятся к нему, продолжат свою поездку. В семье Манн были сложнейшие отношения, каждый был персонажем, достойным отдельного романа.

Павликовский лишь маленькими штрихами намекает на эту сложность, которую почувствуют посвященные, а остальные насладятся хорошей актерской игрой Ханнса Цишлера, Сандры Хюллер и Аугуста Диля, элегантностью черно-белых кадров и звучащей за ними божественной музыкой сфер. Итоги путешествия мало вдохновляют.

В Германии, где под окнами отеля недобитки распевают фашистские песни, многие считают Манна изменником, в США — советским агентом, на территории будущей ГДР он ощущает тяжелый дух сталинского тоталитаризма. И только в храме под звуки органа великий писатель земли немецкой, так сказать, прислоняется к вечности. И вспоминает слова покойного сына, признавшегося, что музыка Баха побуждает его почти поверить в Бога.

Последний ее великий представитель — рано ушедший из жизни Кшиштоф Кесьлёвский, режиссер легендарного «Декалога». Его соотечественник молодой модный актер Мацей Мусял приобрел права на десять сценариев этого киносериала, привлек его соавтора Кшиштофа Песевича и работающего во Франции иранца Асгара Фархади, дважды оскароносца.

Сначала их первый совместный труд анонсировался как история, связанная с терактом в театре «Батаклан». Возможно, она войдет в один из следующих фильмов, а пока появились «Параллельные истории» с сюжетом, скорее напоминающим «Короткий фильм о любви» Кесьлёвского. В центре — не слишком талантливая писательница Сильви (уморительно смешная в этой роли Изабель Юппер), чью рукопись отвергает издатель (Катрин Денёв в не менее комичном эпизоде).

Сильви ищет вдохновение, подглядывая через подзорную трубу за жизнью в доме напротив. В силу случая в ее захламленной квартире появляется молодой бомж Адам (Адам Бесса): выясняется, что он разделяет ее страсть и к сочинительству, и к вуайеризму.

А в доме напротив, в студии по озвучке фильмов разыгрывается драма отношений двух братьев (Венсан Кассель и Пьер Нинэ) и их сотрудницы Ниты (Виржини Эфира), причем — сразу в двух вариантах: реальном и преображенном писательской фантазией. То и другое переплетается, а механизм игры ума объясняет героиня Юппер: «Утка реальна, бутылка реальна, а утка в бутылке — продукт воображения».

Есть и личный комментарий Фархади на тему плагиата (в 2022 году бывшая студентка обвинила его в краже у нее идеи фильма «Герой»). Слышится перекличка с «Двойной жизнью Вероники» Кесьлёвского. Есть прямая цитата из его же фильма «Три цвета: синий»: в доме героини заводится мышь и рожает детенышей, что становится для хозяйки моральной проблемой.

Настойчиво, даже слишком звучит в картине духоподъемная музыка Збигнева Прайснера. Слишком — потому что напоминает о духовности и метафизике, которыми пронизан киномир Кесьлёвского. У Фархади нет ни того ни другого — просто увлекательная головоломка.