Кризисный с 2024 года рынок угля демонстрирует первые признаки восстановления
Как долго может продлиться рост угольного рынка
Пребывающий в кризисе с 2024 года угольный рынок демонстрирует первые признаки восстановления. Мировые котировки обновляют многолетние максимумы, стимулируя рост российского экспорта и добычи, что несколько улучшает финансовые показатели всей отрасли. Но основные причины разворота на рынке — в нестабильности предложения из-за аварий и ближневосточного конфликта. Пока и участники рынка, и эксперты полагают, что высокие цены сохранятся только до конца текущего года.
Взлет цен в большей степени происходит в сегменте металлургического угля, говорит директор ЦЦИ Евгений Грачев. По его словам, индекс PCI с начала августа вырос более чем на 30% на условиях FOB Дальний Восток из-за дефицита предложения сырья российского и нероссийского предложения. Коксующийся уголь за этот период подорожал на 17%. Риски дефицита металлургического угля вызвали в том числе несколько крупных аварий на шахтах в Китае, что грозит усилением контроля за предприятиями и сокращением добычи, которая в июле снизилась на 10,1% год к году, до 343,2 млн тонн после аналогичного снижения в июне.
Но, подчеркивает Евгений Грачев, рост цен поддерживается в основном только за счет сокращения предложения, а со спросом ситуация не улучшается. «Производство стали в Китае продолжает снижаться, поддерживая цены на стальную продукцию, но одновременно снижая емкость рынка для угля. Основные причины низкой доходности металлургов и снижения внутреннего спроса на сталь в Китае пока не решены, и только часть металлургов Китая может принимать столь резкий скачок цен на сырьевые товары»,— рассуждает он. Как считает господин Грачев, ситуация все больше напоминает «ценовой пузырь», аналогичный энергетическому кризису 2021 года.
Подробнее — в материале «Ъ» «Взрывная волна».
Устойчивость подъема зависит прежде всего от того, превратятся ли проверки безопасности в длительное сокращение добычи. В Китае аварии ускорили консолидацию отрасли, вывод мелких компаний и надзор за производством сверх проектной мощности, что создает риск дефицита металлургического угля в среднесрочной перспективе. Однако сами аварии не означают структурного дефицита: неопределенность связана с масштабом и продолжительностью проверок, которые могут оказаться краткосрочным фактором.
Спросовая сторона ограничивает этот эффект. В сентябре 2025 года низкая рентабельность коксохимических заводов уже сдерживала дальнейший рост цен после снижения стоимости кокса, а высокие запасы угля в китайских портах не стимулировали закупки новых крупных партий. Поэтому для продолжения подъема нужно не только сохранить ограничения предложения, но и увидеть сокращение запасов и улучшение экономики переработчиков.
Для российского рынка дополнительным ограничением остается структура сбыта: в сентябре 2025 года на Китай и Индию приходилось 90% экспорта коксующегося угля, при этом нетбэк кузбасских угольщиков не покрывал себестоимость добычи. Индийское направление способно частично снизить зависимость от Китая: в сентябре 2025 года его импортный спрос на коксующийся уголь оценивался в 87 млн тонн за 2025 год с ростом примерно до 135 млн тонн к 2030 году.