«Названье приняли мы смело»

7 (20) августа 1906 года был утвержден устав «Союза русского народа». Документ предписывал открывать типографии, выпускать газеты, печатать листовки и рассылать их по местным отделам по всей империи. Пропаганда перестала быть дополнением к политике. Она стала ее главным инструментом, а черносотенцы из уличного движения превратились в обладателей разветвленной медиасети. К моменту появления устава союз существовал уже почти год. Его отделы действовали в десятках городов, но движение оставалось стихийным. Устав превратил его в механизм.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Название, которое прочно закрепилось за членами союза, было изначально оскорбительным. Его придумали противники организации — меньшевики и либералы, а затем активно использовал Ленин. Как отмечает историк Сергей Степанов, автор монографии «Черная сотня в России (1905–1914)», «в пылу полемики зачастую совершенно теряется начальный смысл понятий». Словосочетание «черная сотня» в его изначальном значении — это тяглое посадское население: купцы, ремесленники, мещане, которые платили налоги и не имели привилегий.

Сами черносотенцы приняли обидное прозвище с гордостью. Вот их стихотворный ответ оппонентам авторства Лидии Кологривовой:

Когда неистовой хулою

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Почетное ли это название черная сотня?— писал в то время главный редактор «Московских ведомостей» Владимир Грингмут, один из активистов «Союза русского народа».— Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников». Так оскорбительный ярлык превратился в символ народного патриотизма. Аполлон Майков, один из основателей союза, объяснял этот выбор просто: «Первыми поднявшими знамя "За Веру, Царя и Отечество" были большею частью русские люди простого звания, крестьяне, мещане, а простой народ в прежние времена назывался "чернью", "черными людьми"».

Степанов отмечает, что черносотенцев часто изображали кучкой невежественных людей. Однако среди 12 членов Главного совета «Союза русского народа» было пять профессоров и один академик, а их идеям открыто сочувствовали великий химик Менделеев, философ Розанов, художники Васнецов и Нестеров. Автор подчеркивает: «Нет в истории России более демонизированного и оболганного политического союза». Черносотенцев обвиняли в антисемитизме — но главным врагом народа они считали не евреев, а бюрократию. Хотя в общественном сознании черносотенцев заклеймили как погромщиков, хронология событий такова: сами союзы оформились позже, чем прошла основная волна погромов. Сам Степанов признавался, что начинал исследование черносотенцев еще студентом Московского университета в эпоху «развитого социализма», когда ему «настойчиво объясняли, что заниматься историей других партий, а тем более черносотенных, является бесперспективным делом».

Устав как производственный план

Документ 7 августа 1906 года четко прописывал: выпускать газеты, печатать листовки, открывать типографии, рассылать материалы по отделам. Так из стихийного уличного движения черносотенцы попытались построить медиасеть. Сегодня этот устав читается почти как регламент медиахолдинга. В нем были расписаны механизмы: как выпускать издания, как распространять, как собирать деньги на бумагу и станки.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Вот как сам союз формулировал свою задачу: «Союз принимает на себя твердое направление просвещения народа для развития в населении сознательной политической жизни в духе самодержавия... путем издания своих газет, журналов». Начало XX века в России — взрывной рост развития прессы. После Манифеста 17 октября 1905 года рынок газет рос как на дрожжах: тиражи множились, бумага дешевела, аудитория становилась массовой. Для политиков это означало одно: кто не говорит через печать, тот не говорит вообще. «Союз русского народа» понял это быстро. Его программа строилась на трех столпах: «Православие, самодержавие, народность».

Центром всей сети стала газета «Русское знамя». Она не просто информировала — она управляла. Через нее Главный совет рассылал циркуляры, публиковал отчеты, объявлял о новых отделениях, собирал деньги. Изначально газету планировали выпускать еженедельно, однако успех превзошел все ожидания, и уже с 1906 года она стала выходить ежедневно — вплоть до самого закрытия в 1917 году.

Издание выходило в формате больших столичных газет с подзаголовком «Вестник Союза русского народа». Постоянными рубриками были «Телеграммы», «Хроника», «Последние новости и слухи», «По России», «Деятельность "Союза русского народа", «Обзор печати». Эмоциональность материалов отражалась даже в заголовках: «Бойтесь высокопоставленных кадетов!», «На виселицу предателя!», «Октябристские иуды». Одной из центральных тем был еврейский вопрос, чрезвычайно обострившийся в России на рубеже веков. Региональные издания и типографии действовали по той же логике. Центр давал тексты, макеты, указания. Местные отделы печатали и распространяли среди рабочих, крестьян, ремесленников.

Пуришкевич: «Жириновский» своего времени

Владимир Митрофанович Пуришкевич (1870–1920) — депутат Государственной думы II, III и IV созывов, один из лидеров черносотенного движения, известный оратор. По происхождению — потомственный дворянин, внук священника, окончил с золотой медалью Кишиневскую гимназию и историко-филологический факультет Новороссийского университета. Служил чиновником для особых поручений при министре внутренних дел В. К. Плеве, затем в Главном управлении по делам печати.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Пуришкевич был человеком крайне противоречивым. Как отмечает доктор исторических наук Андрей Иванов, он «умудрялся сочетать в себе, казалось бы, несочетаемое: шута и серьезного политического деятеля; наглого и грубого в политике, но нежного и любящего в семье; убежденного контрреволюционера и активного участника революции; монархиста, презирающего монарха». По словам современников, он мог швырнуть стаканом в Павла Милюкова, засвистеть в полицейский свисток или воткнуть красную гвоздику в застежку брюк, вызывая негодование левых. Начальник канцелярии Государственной думы Я. В. Глинка вспоминал: «Он не задумается с кафедры бросить стакан с водой в голову Милюкова (Павел Милюков, депутат Государственной думы, лидер кадетской партии.— «Ъ Северо-Запад»). Необузданный в словах, за что нередко был исключаем из заседаний, он не подчинялся председателю и требовал вывода себя силой. Когда охрана Таврического дворца являлась, он садился на плечи охранников, скрестивши руки и в этом кортеже выезжал из зала заседаний».

При этом в «приличном обществе» Пуришкевич вполне держал себя в руках, пояснив однажды, что «тут не Дума, чтобы я мог позволить непристойные выходки». Его эпатаж был осознанной тактикой — он одним из первых российских политиков понял, что любое упоминание в прессе работает на узнаваемость. (Историки нередко проводят параллели между Владимиром Пуришкевичем и Владимиром Жириновским: та же скандальность, ораторский стиль и умение привлекать внимание.) Другие газеты были вынуждены освещать его реплики, что увеличивало интерес к «Русскому знамени» и вело к росту тиражей.

В начале Первой мировой войны он организовал один из лучших санитарных поездов в русской армии и был его начальником, за что получил орден Святого Станислава 1-й степени с мечами. Но одновременно он превратился в критика правительства. 19 ноября 1916 года Владимир Пуришкевич произнес в Думе речь, в которой обличал «систему тыловой разрухи» и нанес главный удар по Григорию Распутину, назвав его «темной силой». Он закончил свою речь призывом избавить Россию от «распутинцев больших и малых». Через месяц он стал одним из организаторов и участников убийства Распутина в Юсуповском дворце. Позднее сам Пуришкевич назвал это убийство «первым выстрелом революции».

Когда в 1908 году «Союз русского народа» раскололся, Пуришкевич создал «Русский народный союз имени Михаила Архангела», который сохранил контроль над печатными органами. Однако по мере углубления раскола те же газеты превратились в поле публичных столкновений фракций. Стороны публиковали взаимные обвинения, документы и оспаривали легитимность друг друга.

Деньги: на чем держалась сеть

Любая медиамашина требует денег. У «Союза русского народа» они были из трех источников: членские взносы (50 копеек в год, неимущие освобождались), пожертвования и государственные субсидии. Эта смесь позволяла поддерживать тиражи, но делала систему уязвимой: стоило финансовой поддержке упасть — и тиражи, и частота выпусков неизбежно снижались.

Особую роль сыграли крупные жертвователи. Святой праведный Иоанн Кронштадтский лично освятил хоругви союза, передал на его нужды 10 тыс. рублей и состоял почетным членом организации. Издание «Русского знамени» субсидировала московская купчиха 1-й гильдии Е. А. Полубояринова, владевшая типографией, которая фактически и печатала газету. Средства поступали и из так называемого «рептильного фонда» Министерства внутренних дел — выражение пришло из Германии, где канцлер Бисмарк так назвал секретный фонд для подкупа прессы. Глава правительства при императоре Николае II Владимир Коковцов писал: «Императору нравились их хвалебные песнопения… нуждающегося только в более широком отпуске денег». Он же признавал: «Я видел, какую ничтожную пользу оказывали эти ассигнования, как пуста и бессодержательна была эта печать и насколько бесцельны были неумелые попытки руководить через нее общественным мнением, никогда не считавшимся с ничтожными листками и прекрасно осведомленным о том, что они издаются на казенный счет».

Вопрос о правительственных субсидиях остается спорным. По всей видимости, финансирование прекратилось, когда газета начала критиковать премьер-министра Петра Столыпина в 1907–1908 годах. Зависимость от правительства тяготила лидеров союза. Как показал на допросе в 1917 году лидер организации Николай Марков, «все считали это более или менее нежелательным, потому что всякие получения денег связывали свободу действий».

Черная сотня — эмблема террора?

Историк черносотенного движения Сергей Степанов в своей монографии уделил особое внимание расколу черносотенного движения. Как он написал, причины раскола были не только личными амбициями лидеров Дубровина и Пуришкевича, но и программными расхождениями. Полемика между фракциями шла прямо через печатные органы: взаимные обвинения, разоблачения, публикации документов. Степанов пишет, что террористические акты черносотенцев начались только летом 1906 года, когда на счету революционных террористов — прежде всего эсеров — имелось уже великое множество политических убийств. Боевая организация партии эсеров действовала с осени 1901 года, и до революции 1905 года на ее счету было несколько громких убийств министров. В 1905–1907 годах эсеры совершили около 200 терактов, а число жертв революционного террора исчислялось тысячами. Черносотенный террор, по Степанову, стал ответной реакцией на революционное насилие.

В частности, автор подтверждает, что «осталось неизвестным, кто конкретно дал приказ убрать депутата» Михаила Герценштейна, убитого 18 июля 1906 года. По одной из версий, убийство могло быть организовано петербургским градоначальником фон дер Лауницем, который ранее столкнулся с аграрными беспорядками и «мстил» депутату. Степанов описывает и другие случаи черносотенного террора: 29 января 1907 года рабочий-кузнец Казанцев организовал закладку бомб в квартире бывшего премьера Сергея Витте, а 14 марта руководил убийством кадетского депутата Григория Иоллоса. Примечательно, что обе акции под руководством Казанцева совершили трое рабочих, которые поверили ему, что их жертвы — враги революции. Узнав об обмане, они закололи Казанцева кинжалом.

Спустя 120 лет устав «Союза русского народа» интересен не только как идеологический документ, но и как пример ранней попытки построить управляемую медиасистему в условиях революции. Медиа сделали союз массовым и слышимым, но превратили его конфликты в публичное зрелище, которое в итоге подорвало доверие к движению. Когда в 1908 году раскол стал неизбежен, правые потеряли не только единство, но и ту самую медиасистему, которая делала их влиятельной силой. Газеты продолжили выходить, но уже как рупоры враждующих отделений.

Анна Кашурина