Шахматы вместо штыков
Как князь Урусов предлагал англичанам сыграть на траншею
3 августа 1827 года в Петербурге родился князь Сергей Урусов. В историю он вошел как герой обороны Севастополя, сильнейший шахматист России, друг Толстого и возможный прототип из «Отца Сергия». В Крымскую войну Урусов предложил начальнику севастопольского гарнизона, генералу Сакену, вызвать англичан на шахматную партию. На кону была передовая траншея, за которую уже погибли сотни солдат и которая несколько раз переходила из рук в руки. Сакен отказал: он не мог ручаться, что даже проигравший партию враг не пришлет батальон — штыками занять траншею.
Князь Сергей Семенович Урусов, генерал-майор, герой Крымской войны
Фото: wikimedia.org
Князь Сергей Семенович Урусов, генерал-майор, герой Крымской войны
Фото: wikimedia.org
Севастополь: офицер и шахматист на передовой
В октябре 1854 года, вскоре после Инкерманского сражения, Урусов прибыл в осажденный Севастополь. Его определили прямо на 4-й бастион — самый опасный участок обороны, который союзники считали ключом к городу и подвергали постоянному обстрелу. По воспоминаниям современников, офицер проявил исключительную храбрость. В одной из перестрелок он был ранен в грудь, но остался в строю. За боевые заслуги его назначили командиром Полтавского пехотного полка. В июне 1855 года под командованием Урусова полк блестяще отбил атаку французов на 2-й бастион. За отвагу князь был награжден офицерским Георгиевским крестом 4-й степени.
Сын Льва Толстого, Сергей Львович, цитировал отцовские воспоминания: Урусов «выходил из траншей в белом кителе под градом снарядов и пуль, служа при своем большом росте прекрасной мишенью для неприятельских стрелков».
Фрагмент панорамы русского художника-баталиста Франца Рубо «Оборона Севастополя»
Фото: wikimedia.org
Фрагмент панорамы русского художника-баталиста Франца Рубо «Оборона Севастополя»
Фото: wikimedia.org
В осажденном Севастополе Сергей Урусов находил время для шахмат. Однажды он дал сеанс одновременной игры вслепую на трех досках — не глядя на доску, а только слушая ходы, которые ему объявляли. Князь Владимир Барятинский, участник обороны, оставил описание: «Все следили с напряженным вниманием за игрою, была мертвая тишина, слышны были только голоса тех, которые объявляли о ходах той или другой стороны. Надобно заметить, что во все это время присутствовавшие подвергались довольно большой опасности, потому что конгревовы ракеты, пускаемые с английских батарей на Инкерманских высотах, направлялись каждый вечер на пункт, где мы находились… Несмотря на сильные сотрясения, с треском и шумом от этих ракет, Урусов продолжал невозмутимо свою тройную игру, похлебывая при сем по глотку из стакана чая. Состязание кончилось далеко за полночь. Урусов выиграл две партии…»
Для Урусова, который вскоре после окончания Крымской войны вышел в отставку в чине генерал-майора, шахматы были способом сохранять концентрацию и дисциплину. Он писал в «Руководстве к изучению шахматной игры»: «Правильная оборона есть та, которая предполагает переход в контрнаступление и поэтому называется активной».
«Сыграть на траншею»: война как партия
Самая известная история об Урусове — та, которую потом пересказывал Лев Толстой. В январе 1899 года, уже после смерти друга, великий писатель сообщал в письме к группе шведской интеллигенции: «Я помню, в Севастополе я пошел к приятелям — адъютантам Сакена, начальника гарнизона, и в это время пришел князь С. С. Урусов, известный своей храбростью, один из лучших шахматных игроков того времени и вместе с тем наивный человек. Он сказал, что у него есть важное дело до генерала, и его провели в дверь комнаты. Через четверть часа он вышел, и все присутствовавшие при аудиенции адъютанты, смеясь, рассказывали нам, в чем было дело Урусова до Сакена. Урусов предлагал Сакену для того, чтобы решить, за кем останется передовая траншея перед пятым бастионом, несколько раз переходившая из рук в руки и стоившая нескольких сот жизней, вызвать от неприятеля хорошего шахматного игрока и сыграть на эту траншею. Кто выиграет, за тем она и останется». Барон Дмитрий Сакен не согласился: он понимал, что сыграть в шахматы на траншею можно было бы только при полном взаимном доверии сторон. А пока с той и другой стороны стояли войска с пушками, «дело решится не шахматами, а штыками».
Урусов и Толстой: крестный отец и прототип
Блестящий шахматист и начинающий литератор познакомились в Севастополе. Толстой прибыл в осажденный город 7 ноября 1854 года в чине подпоручика артиллерии. Урусов к тому моменту уже был на 4-м бастионе, зарекомендовал себя храбрым офицером и славился шахматной игрой. Познакомились они в офицерской среде — через общих знакомых, в том числе через адъютантов Сакена, с которыми Толстой был близко знаком.
Портрет Льва Николаевича Толстого, из книги «Галлерея русскихъ писателей»
Фото: wikimedia.org
Портрет Льва Николаевича Толстого, из книги «Галлерея русскихъ писателей»
Фото: wikimedia.org
Подпоручик граф Толстой тогда только начинал играть в шахматы. Князь Урусов, один из сильнейших шахматистов России, фактически стал его учителем: он давал Льву Николаевичу вперед коня и регулярно играл с ним в редкие минуты затишья. Дружба не возникла мгновенно. Но общая опасность, общий быт на бастионах и общая страсть к игре сделали свое дело. В 1876 году, уже много лет спустя, Толстой писал двоюродной тете: «Это мой севастопольский друг, с которым мы очень хорошо любим друг друга». Дружба длилась до смерти Сергея Урусова. Толстой регулярно навещал его в имении Спас-Торбеево, переписывался, беспокоился о здоровье князя, когда тот болел туберкулезом, и даже ездил к доктору Захарьину советоваться по поводу его состояния.
Сергей Урусов стал крестным отцом детей Толстого: Льва, Марии и рано умершего Петра. В дневнике 31 октября 1890 года, работая над повестью «Отец Сергий», писатель отмечает: «Надо рассказать все, что было у него в душе: зачем и как он пошел в монахи. Большое самолюбие (Кузьминский и Урусов), честолюбие и потребность безукоризненности». Сын Толстого также считал, что Урусов послужил одним из прототипов князя Касатского.
Сам Сергей Урусов не раз писал Софье Андреевне о желании уйти в монахи. В одном из писем он признавался: «Зная меня, Вы не удивитесь, что я чаще всего замышляю один и тот же давнишний план — проехать на Афон и сделаться монахом, т. е. умереть для мира».
Гамбит Урусова
В середине XIX века шахматы в России переживали настоящий бум. Как отмечал историк Юрий Лотман, в них играли буквально все: цари и императоры, дворяне и простой люд, чиновники и мещане, военные и студенты. По весне москвичи выходили на бульвары и до полуночи сражались за шахматными досками.
Гамбит Урусова в шахматах
Фото: wikimedia.org
Гамбит Урусова в шахматах
Фото: wikimedia.org
Шахматы входили в жизнь образованного дворянства как обязательный элемент воспитания. Подростков в аристократических семьях учили играть, потому что шахматы считались моделью мира: ребенок осваивал управление несхожими фигурами в противоборстве с равным соперником, учился стратегии и планированию. Пушкин, приехав в Казань в 1833 году, играл в шахматы в доме Эраста Перцова и писал жене: «Благодарю тебя, душа моя, что в шахматы учишься – дело необходимое во всяком благоустроенном семействе». Наталья Николаевна освоила игру настолько, что стала обыгрывать Пушкина и считалась одной из сильнейших шахматисток Петербурга.
В «Евгении Онегине» Пушкин запечатлел шахматный быт: «Уединясь от всех далеко, они над шахматной доской…» Это была не случайная деталь — поэт знал шахматную терминологию и отразил ее в романе.
В то время появились и первые русские учебники. В 1824 году вышел труд Александра Петрова «Шахматная игра, приведенная в систематический порядок» — первая фундаментальная работа на русском языке. Эту книгу читали Пушкин, Тургенев, Чернышевский.
В 1854-м в столице открылось первое в России Общество любителей шахматной игры, а вскоре начал выходить «Шахматный листок» — специальное приложение к журналу «Русское слово». Крупные журналы — «Современник», «Отечественные записки» — публиковали статьи о шахматах, обсуждая их как игру, «вступающую отчасти в область искусства». Шахматы перестали быть просто развлечением — они стали предметом серьезного разговора об этике, эстетике и логике.
В эту эпоху и жил Урусов. Он был не просто сильным игроком — он был частью шахматного мира, который формировался на глазах: с первыми турнирами, первыми теоретическими работами, первыми клубами. И когда он играл с Толстым в Ясной Поляне или давал сеансы вслепую в Севастополе, он делал это в то время, когда шахматы в России из аристократического досуга превращались в публичное увлечение.
По силе игры Урусов уступал в России только Александру Петрову — знаменитому «русскому Филидору». Их личный матч из 21-й партии завершился со счетом 13,5:7,5 в пользу Петрова: Соперник выиграл 13 партий, Урусов — семь, одна закончилась вничью.
У Ивана Шумова, сильнейшего петербургского шахматиста, Урусов выиграл три матча. А в 1866 году нанес поражение сильному немецкому мастеру Филиппу Хиршфельду со счетом 3:2 — Хиршфельд выиграл одну партию, Урусов две, еще две завершились вничью.
В 1862 году Санкт-Петербург посетил венгерский мастер Игнац Колиш, один из сильнейших шахматистов мира. Урусов сыграл с ним четыре партии, и все закончились вничью: каждая из сторон одержала по две победы. Современные шахматные историки оценивали силу Урусова в 2590 пунктов. Англичане хотели видеть князя на лондонском турнире 1862 года — они считали его одним из лучших игроков России и потенциально конкурентоспособным на международном уровне.
Но главный вклад Урусова — в теорию. Он разработал гамбитную систему в дебюте слона, которая получила название «Гамбит Урусова» (1.e4 e5 2.Bc4 Nf6 3.d4). В дальнейшем гамбит Урусова стал наиболее популярным продолжением дебюта.
Конфликт, отставка и «запрещенная» книга
После войны князь Урусов командовал полком. В этот период произошло то, что сломало его карьеру военного. По воспоминаниям Толстого, приехал ревизор — генерал из немцев, не участвовавший в Крымской войне. Формалист, придирался к мелочам. Князь сдерживался, пока генерал не ударил одного из младших офицеров. Тогда он скомандовал «на руку!»: готовься к штыковой атаке. Солдаты мгновенно исполнили команду, и ревизор увидел ряд штыков, направленных прямо на него. Перепуганный генерал сел в коляску и умчался.
Естественно, он подал жалобу. По военным законам, Урусова должны были судить военным судом. Но жалобе хода не дали: севастопольского героя не тронули. Вскоре он представлялся Александру II. Был любезно принят, но государь, хотя знал о поступке, ни словом об этом не упомянул. Князь обиделся и подал в отставку. При отставке был произведен в генерал-майоры.
Картина Рафаила Левицкого «Князь Сергей Семенович Урусов (1827–1897)»
Фото: wikimedia.org
Картина Рафаила Левицкого «Князь Сергей Семенович Урусов (1827–1897)»
Фото: wikimedia.org
Выйдя в отставку, он написал книгу о Крымской войне. Цензоры усмотрели в ней нарушения: военная цензура тщательно проверяла любые рукописи, чтобы не допустить критики командования и распространения сведений, не соответствующих официальной трактовке. Урусов, вероятно, позволил себе оценки военачальников, но потом согласился изъять отдельные страницы и книга увидела свет.
В 1878 году Урусов закончил и шахматную карьеру. Он собрал богатую шахматную библиотеку и подарил ее сыну Толстого, Илье. Занимался высшей математикой, издал за свой счет несколько книг. Над богословским произведением «Философия сознательной веры» он работал более 20 лет. Сергей Семенович Урусов умер 20 ноября 1897 года в селе Спасское (ныне Московская область). Толстой пережил его на 13 лет и часто рассказывал знакомым о друге, подчеркивая сочетание храбрости, чудачества и силы ума.