Израиль просит огня

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Биньямин Нетаньяху вновь приехал в Белый дом, впервые после начала 28 февраля совместной американо-израильской операции против Ирана. Предыдущая встреча лидеров состоялась еще в начале февраля, когда большая война оставалась все еще сценарием, а не реальностью. Теперь обсуждать им пришлось уже не начало кампании, а возможность ее продолжения. Переговоры прошли без прессы: публично Вашингтон и Тель-Авив по-прежнему демонстрируют единство, тогда как за закрытыми дверями выясняют, сколько еще это единство должно стоить.

Дональд Трамп признал наличие разногласий с израильским премьером, оговорившись при этом, что в главном их позиции близки. Эта формула достаточно точно описывает текущее состояние американо-израильского тандема. Обе стороны считают Иран противником и не готовы допустить восстановления его ядерного и ракетного потенциала. Расхождения начинаются там, где требуется решить, продолжать ли войну сейчас, когда первоначальный импульс исчерпан, а быстрой победы достичь не получилось.

Для Нетаньяху нынешний визит может оказаться последней возможностью лично склонить американского президента к возобновлению крупной операции.

Израильский премьер исходит из того, что Иран уже серьезно ослаблен и для достижения результата требуется еще одно усилие — дорогое, рискованное, но себя оправдывающее. Логика объясняется тем, что, раз на кампанию потрачено слишком много, останавливаться категорически не стоит. В Тель-Авиве уверены, что дополнительное давление способно лишить Тегеран возможности восстановить прежний потенциал.

У Трампа расчеты сложнее. Иран он по-прежнему считает врагом, однако сама война все меньше похожа на обещанную короткую операцию и все больше — на очередное ближневосточное обязательство без понятного срока окончания. Хозяин Белого дома хотел бы закрыть вопрос быстро: либо сделкой, которую можно представить как капитуляцию Тегерана, либо ограниченной серией ударов, после которой победа будет объявлена окончательной. Нетаньяху предлагает запастись терпением, сжать зубы и продолжать до тех пор, пока результат не станет необратимым. Проблема в том, что на Ближнем Востоке ни одна военная победа не гарантирует окончательного решения проблемы.

Личные отношения двух лидеров также переживают не лучший период. Накануне встречи Трамп резко отреагировал на сообщения о намерении Нетаньяху представить разведданные о восстановлении иранских объектов. Президент США дал понять, что Вашингтон располагает собственной информацией и не нуждается в публичных подсказках союзника. Раздражение вызвало не столько содержание израильских материалов, сколько попытка заранее сузить пространство для решения: если угроза вновь объявлена неминуемой, отказ от удара начинает выглядеть как слабость.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Еще одна линия разногласий проходит через Турцию. Израиль категорически возражает против возвращения Анкары в программу F-35, опасаясь утраты своего качественного военного превосходства. Трамп, напротив, демонстрирует готовность восстановить военно-техническое сотрудничество с Эрдоганом и явно не намерен предоставлять Израилю право вето на американо-турецкие отношения. Чем настойчивее израильские политики изображают Турцию новой региональной угрозой, тем больше у президента США соблазна показать, кто определяет американскую политику. В характере Трампа вполне сочетаются стратегический расчет и желание поступить наперекор слишком требовательному партнеру.

Перед поездкой в Вашингтон Нетаньяху также сообщил кабинету, что не собирается принимать американские требования о выводе израильских сил из сектора Газа, Южного Ливана и занятых районов Сирии. Тем самым премьер заранее обозначил предел уступок. Израиль готов обсуждать координацию, но не готов отдавать Вашингтону оперативный контроль над тремя направлениями, которые считает частью собственной системы безопасности.

Впрочем, нынешнюю ссору не стоит принимать за стратегический разрыв. В отношениях США и Израиля персональная химия важна, но она не носит определяющий характер.

Нетаньяху может раздражать Трампа, а Трамп — унижать Нетаньяху публичными замечаниями, однако израильский фактор встроен в американскую ближневосточную политику гораздо глубже, чем отношения двух политиков. Нетаньяху приходят и уходят, а Израиль остается для Вашингтона наиболее надежным союзником в регионе. Спор идет не о ценности союза, а о том, кто и когда будет оплачивать его очередную силовую инициативу.

Для президента США эта цена особенно чувствительна накануне промежуточных выборов. По данным опросов, войну с Ираном поддерживает лишь около трети американцев, а большинство не понимает, каких целей добивается Белый дом. Демократы считаются фаворитами в борьбе за Палату представителей, тогда как удержание Сената остается для республиканцев более реалистичной, но не гарантированной задачей. В этих условиях Трампу все менее удобно выглядеть президентом, поставившим интересы Израиля выше обещания не втягивать США в затяжные войны.

Это не означает, что Вашингтон окончательно выбрал дипломатию. Пока Белый дом говорит о переговорах, американские военные сохраняют возможность нового этапа кампании и в данный момент оценивают результаты первых месяцев боевых действий. Такая подготовка не равна принятому решению, но оставляет президенту возможность вернуться к ударам в удобный момент.

Поэтому Нетаньяху вполне может уехать из Вашингтона без согласия на немедленное возобновление войны. Трамп способен отказать ему в том числе демонстративно и из личного раздражения. Но если переговоры с Тегераном провалятся, американский президент может сам вернуться к военному сценарию. И тогда он наверняка объяснит, что сделал это не ради Израиля и тем более не по просьбе Биньямина Нетаньяху, а исключительно в интересах Соединенных Штатов. В истории американо-израильских отношений именно так нередко и выглядит согласованная позиция после особенно шумной размолвки.

Фархад Ибрагимов, преподаватель экономического факультета РУДН, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации