Лира блокбастера: как звучит нолановская «Одиссея»
В отличие от предыдущих совместных работ Кристофера Нолана и шведского композитора Людвига Йоранссона (и вопреки традициям пеплумов), в саундтреке к «Одиссее» нет оркестра. Раз дело происходит в бронзовом веке, значит, надо максимально использовать этот материал. Йоранссон изготовил 35 бронзовых гонгов разного размера и экспериментировал, ударяя по ним всем, что попадалось под руку.
Впрочем, в саундтреке звучит и древнегреческий инструментарий, хорошо известный по античным произведениям искусства. Греческий дипломированный музыковед Роза Фрагорапти играет на реконструированной семиструнной лире. Английский музыкант Каллум Армстронг — на самостоятельно воссозданном духовом инструменте «авлос», который в русских переводах «Одиссеи» называют просто флейтой (что не совсем точно: по строению авлос был тростевым инструментом вроде гобоя, к тому же играли древние музыканты на двух авлосах сразу, держа оба у рта).
Хоровые периоды Людвиг Йоранссон записывал в Албании. В фильме использовано так называемое албанское изополифоническое пение, которое ранее никогда не звучало в саундтреках к фильмам. Йоранссон также записал албанские пастушьи флейты, причем композитору требовалось завершать запись в 18:00, так как на следующий день в четыре утра пастухам уже требовалось выгонять овец на пастбище.
Древнегреческие инструменты можно восстановить по рисункам и археологическим находкам, но музыка гомеровских времен не сохранилась ни в каком виде. Йоранссон нашел баланс между условным этно, атмосферными саундскейпами и фирменным шведским поп-мышлением. Лучший пример — «Odysseus», тема Одиссея.
В финальной композиции «When I’m Home» узнаваемый голос англичанина Джеймса Блейка звучит вместе с рэпом и репликами Трэвиса Скотта, ранее сотрудничавшего с Ноланом в фильме «Довод». Звезда хип-хопа также сыграл в «Одиссее» Фемия — поэта, развлекающего женихов в доме Пенелопы. Идеальное решение для привлечения юной аудитории. В «When I’m Home», написанной Йоранссоном, Скоттом и Блейком на стихи Нолана, достигнуто близкое к идеалу сочетание темы ПТСР, современного саунда и «глубины веков». Пятиминутный трек, звучащий на титрах, пробирает до мурашек и лишь на последних секундах, когда почти все зрители уже покинули зал, дарит надежду на то, что ужас сменится светом и покоем.