Бей до дна

В прокат выходит боевик «Живая ярость» японского режиссера Кэндзи Танигаки, премьера которого состоялась на кинофестивале в Торонто в 2025 году. Картина с международным кастом, снятая в Гонконге, следует традициям экшен-фильмов всего региона, а в плавильный котел разных видов боевых искусств авторы добавили эффектной и устрашающей хореографии. Рассказывает Юлия Шагельман.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По первым кадрам «Живую ярость» можно ошибочно принять за серьезный криминальный триллер. «Где-то в Юго-Восточной Азии», как расплывчато поясняет титр на экране, журналистка Матия (Янин Висмитананда) обнаруживает гнездо торговцев людьми. Пока она пытается вызволить из темницы мальчика-подростка, по ее душу являются подручные главного негодяя (Джои Иванага)… и тут на экране завязывается рукопашный бой с пролетами по воздуху и почти танцевальными па, в завершение которых хрупкая женщина проламывает ногами черепа здоровых мужиков. Так что становится понятно — этот фильм не про современное рабство и организованную преступность в сговоре с коррумпированными властями.

Он про то, на какие чудеса способно человеческое тело, про хруст костей и влажное чавканье от соприкосновения молотка с чьей-нибудь макушкой, про то, что нет оружия страшнее лука и стрел в умелых руках, разве что вовремя подвернувшийся велосипед. Ну и еще немного про справедливость.

Боевые сцены, в которых состоит основной смысл картины, тем не менее надо скрепить каким-то сюжетом. Поэтому четыре сценариста придумали пунктирную линию про немого китайского экспата (Се Мяо), чье имя — Ван Вэй — мы узнаем только ближе к финалу.

К нему приезжает маленькая дочка Рэйни (Ян Энью), и ее похищают те самые работорговцы, не представляющие, с кем связались. Уже глядя на то, как Ван Вэй в шлепанцах догоняет их грузовик, можно было понять, что лучше отдать девочку по-хорошему. Но бандиты, на зрительское счастье, соображают медленно и, выиграв у Ван Вэя первую схватку, увозят Рэйни в неизвестном направлении.

Конечно, он их найдет, в процессе встретив Навина (Джо Таслим), мужа и коллегу Матии из пролога, который тоже сел на хвост трафикерам, а заодно хочет выяснить, куда пропала его жена. Вместе они проложат себе путь сквозь толпы злодеев, груды тел и такие экзотические локации, как ночной клуб с ареной для тайского бокса, промышленный холодильник с глыбами льда, в которых преступники замораживают трупы, и заброшенная высотка, отлично подходящая для того, чтобы с верхней площадки лестницы отбиваться от напирающих снизу подонков.

Кэндзи Танигаки начинал свою карьеру как постановщик трюков, а потом, подобно своим коллегам Дэвиду Литчу и Чаду Стахельски, переквалифицировался в режиссеры. «Живая ярость» — пятый его фильм, гремучая смесь, вдохновленная множеством чужих картин, начиная от гонконгских боевиков 1990-х и размашистых фильмов в жанре уся начала 2000-х до «Олдбоя» Пак Чхан Ука и индонезийской франшизы «Рейд», откуда к нему перекочевали Джо Таслим и Яян Рухьян в роли жестокого лучника.

На экране смешиваются различные боевые искусства: кунг-фу, дзюдо, тайский бокс, индонезийский пенчак силат и другие.

Один из антагонистов по имени Хо (Брайан Лэ) действует в режиме крушащей машины, при этом выказывая легкость и подвижность, удивительные при его впечатляющих габаритах. Мелькают топоры, ножи, кистени, в последней трети кто-то берется за катану, но в основном герои предпочитают ударную силу собственных рук, ног и торсов.

Все эти телесные повреждения являются, разумеется, местью за слезинку ребенка, но сценарий тут почти неважен, как и диалоги. Персонажи общаются короткими фразами на смеси мандаринского, тагалога и примитивного английского, которые так и хочется снабдить гнусавым переводом. Однако язык хорошо натренированного тела понятен и без него, и кровавый балет на экране доставляет почти физическое удовольствие. Иногда для простого человеческого счастья нужно совсем немного — чтобы кто-нибудь очень плохой получил ногой по голове.