«ПСБ — это шпалы, без которых поезд экономики никуда не поедет»

Структурная трансформация экономики, вызовы для банковского сектора и адресность госинвестиций — о том, как банк перестраивает политику фондирования и стратегию, в интервью «Ъ-Инвестициям» рассказала заместитель председателя банка ПСБ Татьяна Наумлинская.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как вы оцениваете текущее состояние российской экономики? Мы проходим пик перегрева или находимся в начале трансформации?

— Мы сейчас наблюдаем переход российской экономики из фазы быстрого роста к более устойчивому этапу. В предыдущие периоды экономика функционировала на высоких оборотах — импортозамещение, инвестиционный цикл, параллельный импорт, сильный внутренний спрос,— однако интенсивность этих процессов в настоящее время объективно снижается. Происходит «смена передач», выход на новый этап развития. Соответственно, ключевой тренд ближайших лет — это структурная трансформация экономики. На первый план выходит обеспечение локального производства того, что еще лет пять назад мы приобретали за рубежом. Этот процесс повышает самодостаточность нашей экономики и снижает ее зависимость от внешней конъюнктуры.

Трансформация экономики затрагивает все компании: одни активно перестраиваются, другие занимают выжидательную позицию. В таких условиях особенно востребована гибкая финансовая инфраструктура, способная адаптироваться к любому сценарию. ПСБ и другие банки — это шпалы, без которых поезд экономики никуда не поедет.

— Какие сектора станут драйверами роста в ближайшие два-три года?

— Среди ключевых направлений, задающих тренд, я бы выделила четыре. Первое — обрабатывающая промышленность, электроэнергетика и машиностроение, особенно в сегментах, обеспечивающих технологический суверенитет. Второе — инфраструктура и логистика: в условиях перенаправления торговых потоков на юг и восток требуются новые порты, дороги и склады. Третье — IT-сектор с фокусом развития отечественного ПО. И четвертое направление — развивающийся агропромышленный комплекс.

Являясь опорным банком в сопровождении гособоронзаказа, ПСБ при этом как минимум для первых трех направлений играет значимую роль: наши клиенты — в том числе крупнейшие предприятия, вкладывающие в инвестпроекты значительные средства, и мы осуществляем финансирование этих проектов.

— Какой уровень ключевой ставки вы считаете реалистичным до конца года и будет ли он комфортным и для корпоративных, и для розничных заемщиков?

— Мы солидарны с рыночным консенсусом и к концу года ожидаем ставку в диапазоне 12–13%. И для банков, и для клиентов важна предсказуемость изменения денежно-кредитной политики. Сейчас ключевая ставка является инструментом по достижению целевого уровня инфляции, по мере ее замедления ставка постепенно снижается. Такая динамика и обеспечивает ту самую предсказуемость и плавность процесса, которые формируют желаемую стабильность.

Понятия комфортной ставки, на мой взгляд, не существует. Ставка — это индикатор стоимости денег, и отношение к ней дифференцированно в зависимости от позиции экономического субъекта. Для ипотечного заемщика высокая ставка является существенным обременением. Для вкладчика, напротив, это источник дохода. Следовательно, задача регулятора — достижение баланса интересов участвующих сторон.

— Какие системные вызовы сейчас стоят перед банковским сектором?

— Мы работаем в условиях одновременного изменения стоимости фондирования, регуляторных требований, технологического ландшафта и структуры спроса. Это требует новой управленческой культуры — более гибкой и дисциплинированной.

В период высокой ключевой ставки конкуренция банков за ограниченный объем внутренней ликвидности усиливается. Преимущество получает не тот, кто предлагает максимальную ставку, а тот, кто выстраивает тонкое управление структурой баланса и предоставляет клиенту удобный, прозрачный транзакционный сервис.

Также ужесточаются требования к достаточности капитала, вводятся дополнительные ограничения к непрофильным активам, анонсированы новые нормы по субординированному долгу и дифференцированный подход к надбавкам. Все эти факторы мы уже закладываем в стратегию и тактику управления капиталом.

Если говорить о технологическом вызове, то на первый план выходит импортозамещение ПО. На внешние вызовы мы смотрим как на рабочие задачи.

— Вы упомянули предстоящее ужесточение требований к капиталу банков. Как в таких условиях ПСБ выстраивает политику привлечения капитала?

— Мы делаем ставку на разные инструменты. Во-первых, это секьюритизация активов, которая дает и дополнительное фондирование, и определенную разгрузку по капиталу. Во-вторых, используем классические инструменты разгрузки капитала — гарантии, страхование. Также смотрим в сторону рынка субординированных инструментов — требования к этому инструменту в скором времени изменятся, и важно успеть использовать окно возможностей, так как рынку, возможно, потребуется время на соответствующую адаптацию. Такой подход позволяет нам диверсифицировать и управлять капиталом.

— Значительная часть роста экономики в последние годы обеспечивалась бюджетным импульсом. Видите ли вы рост его эффективности или ожидаете замедления госинвестиций?

— Бюджетный импульс действительно был мотором роста последних лет. Но сейчас акцент смещается с объема бюджетных инвестиций на их эффективность — повышение адресности и отдачи.

— Одним из главных аргументов ЦБ в пользу удержания высокой ставки была борьба с инфляцией и чрезмерным потреблением. Нет ли риска, что при дальнейшем снижении произойдет всплеск отложенного спроса?

— Здесь важно понять, является ли текущее поведение клиентов новой нормой или временной реакцией на высокую доходность по вкладам. Я бы выделила два типа поведения.

Первый —конъюнктурный. В этом случае при снижении ключевой ставки клиент будет искать возможности размещения средств в тех банках, где ставка выше. Второй тип относится к более глубокому структурному клиентскому паттерну, в рамках которого люди целенаправленно формируют подушку безопасности и ищут дополнительные источники дохода, в том числе на фондовом рынке. И это уже устойчивый тренд.

На отложенный спрос скорее влияет не ставка сама по себе, а наблюдаемая и ожидаемая инфляция совместно со ставкой. Ведь зачастую потребление товаров длительного пользования, например, является защитной сберегательной стратегией населения. Поэтому при достижении устойчивых умеренных значений реальной инфляции этот риск во многом уйдет.

— Как в таком случае ПСБ адаптирует депозитную политику и за счет чего удерживает стабильную базу?

— Адаптация депозитной политики ПСБ строится на сегментации: мы дифференцируем сроки и ставки под различные клиентские группы. Удерживаем вкладчиков не только ценовым фактором, но и комплексным подходом — предлагаем дополнительные условия по инвестпродуктам, брокерскому обслуживанию, доверительному управлению и другим продуктам. В условиях турбулентности ключевым драйвером лояльности к банку выступают удобство и надежность.

— Как пересматриваются ожидания по темпам роста рынка и маржинальности бизнеса? В частности, в стратегии ПСБ.

— Снижение ставок стимулирует спрос на кредитные продукты, однако доходность кредитного портфеля и процентная маржа сжимаются вместе со ставкой. Наращивание объемов при снижающейся марже перестает быть самодостаточным фактором роста. Поэтому преимущество получает не тот, кто нарастил портфель, а тот, кто добился максимальной эффективности: например, за счет дополнительных продаж транзакционных и комиссионных продуктов, а также качественного риск-менеджмента.

В нашей стратегии на первый план выходят операционная эффективность, себестоимость, автоматизация, цифровизация и контроль издержек. Мы ориентируемся не на экспансию любой ценой, а на предметное кредитование и транзакции. Именно такой баланс мы закладываем в свою стратегию.

Полина Попова