Холст, акрил, жизнелюбие

Умер художник Дэвид Хокни

На 89-м году жизни скончался британский художник Дэвид Хокни. Один из самых известных авторов XX века, он принадлежал к той же блестящей плеяде, что и Энди Уорхол, Фрэнсис Бэкон и Люсьен Фрейд. И вошел в историю как амбассадор поп-арта и автор ярких картин, воспевавших солнечную Калифорнию. Одна из них — «Портрет художника» («Бассейн с двумя фигурами») — в 2018 году принесла ему титул самого дорогого художника из ныне живущих (впоследствии Хокни уступил его скульптору Джеффу Кунсу). Кажется, что он не унывал никогда — и, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, сохранял жажду жизни. Именно это и привлекало публику, даже равнодушную к современному искусству.

Дэвид Хокни родился в Брэдфорде, когда-то славившемся своим текстильным производством. Однако ни атмосфера промышленного города, ни вычурная викторианская архитектура не вдохновляли будущего художника. Он мечтал о шумном богемном Лондоне — и в 1959-м перебрался в столицу, поступив в Королевский колледж искусств. Уже в студенческие годы у него появился арт-дилер. Его ранние вещи не были похожи на творения классического Хокни: в них ощущалось влияние экспрессионизма, смешанное с граффити-культурой. И все-таки его талант казался слишком очевидным. Несмотря на все эскапады — например, отказ рисовать обнаженную женскую натуру для выпускной работы — Хокни удалось получить диплом, и это стало одной из его первых побед.

Оказалось, что можно быть дерзким, ярким, невыносимым — и миру придется с этим считаться. Подобных принципов Хокни впоследствии придерживался всю жизнь.

В чопорной Англии ему быстро стало тесно — и после нескольких пробных вояжей он перебрался в Америку. И не только нашел здесь свой визуальный язык, но и придумал яркий имидж. Еще во время первой поездки в Нью-Йорк в 1961 году Хокни увидел телевизионную рекламу, уверявшую, что «блондинкам живется веселее», и радикально осветлил волосы. Круглые очки с акцентной оправой, яркие галстуки и кардиганы, совершенно немыслимые, сшитые на заказ костюмы сделали из него самого бренд. Он бессознательно следовал тому, о чем сегодня твердит множество коучей и психологов,— для успеха нужно проявляться, то есть быть собой.

И в этом смысле даже богемный, артистический Нью-Йорк оказался для Хокни слишком холодным. А, может быть, дело в голливудской «фабрике грез», очаровавшей его еще в детстве. В 1964 году он поселился в Лос-Анджелесе: здесь, в плавильном котле талантов и наций, никто не смеялся над его провинциальным акцентом, в отличие от снобистского Лондона. А еще в Калифорнии было много солнца, поразившего его после знаменитых британских туманов. Зато архитектура оказалась лаконичной: дома-«коробки», американский извод модернизма.

После исторических красот Лондона тут было нечему удивляться, но строгие геометрические линии совершенно очаровали Хокни — и вместе с яркими красками — зеленой, лососевой, аквамариновой, лимонной — перекочевали на его полотна. Как, впрочем, и бассейны: роскошь для Британии, но абсолютная необходимость для жаркой Калифорнии. Так родился образ удивительной, почти райской свободы. Хотя художник в своих работах рассказывал и об одиночестве, и о расставании — просто личные драмы упаковывал в обманчиво-пеструю обертку. И эти грустные ноты практически терялись за общим мажорным звучанием.

1 / 3

Фото: Gonzalo Fuentes / Reuters

Большую часть профессиональной жизни Хокни так и провел в Штатах, хотя с 1990-х стал все чаще приезжать в Британию и порой оставался здесь подолгу. Он писал английские пейзажи, напоминавшие разноцветные поля в духе Ван Гога. Тщательно работал над портретами — недаром в 2011 году отказал самой Елизавете II, поскольку считал, что может писать только тех, кого хорошо знает лично: иначе результат окажется неудовлетворительным. Он вообще был трудоголиком, несмотря на богемный имидж, и предпочитал шумным вечеринкам многочасовую работу в студии.

Его эффектные акриловые полотна — с их лаконичной геометрией — подчас кажутся выполненными в одном из примитивных графических редакторов, хотя, конечно, написаны вручную.

И в этом смысле Хокни предвосхитил появление цифрового искусства, поклонником которого впоследствии быстро стал. Он с удовольствием рисовал на iPad и показывал эти вещи на выставках. И даже создал подобным образом эскиз витража, приуроченного к юбилею коронации Елизаветы II. В 2018 году в окне Вестминстерского аббатства, пустовавшего с XIX века, появилось изображение пейзажа с цветущими кустами боярышника — получившее название «Окно Королевы».

1 / 3

Фото: Tom Nicholson / Reuters

Фото: Kai Pfaffenbach / Reuters

Фото: Vincent West / Reuters

Хокни вообще увлекался техническими новинками — и проецировал свою страсть на художников Возрождения. Вместе с физиком Чарльзом Фалько в 2001 году он выступил с развернутым обоснованием теории о том, что точность и реалистичность изображения старых мастеров были достигнуты при помощи оптических инструментов — вроде камеры-обскуры или камеры-люциды. Якобы художники просто «обводили» проекции изображений на холсте. Эта теория вызвала бурные споры — а самому Хокни, активно использовавшему фотографии для создания картин, позволила прочертить линию от своих работ до мастеров прошлого.

Впрочем, это был далеко не самый эксцентричный поступок Дэвида Хокни: можно вспомнить, как он отказался от рыцарского звания в 1990-м, поскольку посчитал это ненужным официозом («мне нет дела до каких бы то ни было наград»).

Это, впрочем, совершенно не мешало британским монархам относиться к нему дружески и с уважением. Карл III откликнулся на смерть Хокни трогательными словами о художнике, его эксцентричности, но также и о его «неистребимом обаянии, таланте и постоянном новаторстве»: «Дэвид… нес свою гениальность столь же легко, как носил свои желтые кроксы, которые так оживляли придворные события».

С 1970-х его мучила прогрессирующая глухота, и для синестета — человека, связывающего звук, цвет и форму воедино — это было трагедией. Однако, как художник, он не сбавлял оборотов. В последние годы одна за другой проходили крупные ретроспективы: беспрецедентной оказалась парижская в Фонде Louis Vuitton, завершившаяся в сентябре 2025 года и собравшая более 400 произведений. Одна из минувших выставок называлась «Люблю жизнь». Так Хокни подписывал свои письма — и, кажется, это было совершенно искренне.

Ксения Воротынцева