Прощай, оружие

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Согласно массово просочившимся в прессу сообщениям от официальных лиц, на открывающемся 10 июня берлинском авиасалоне ILA Berlin 2026 канцлер ФРГ Фридрих Мерц объявит о том, что франко-немецко-испанский проект авиакомплекса нового поколения FCAS (Future Combat Air System, во Франции использовалась аббревиатура SCAF с тем же значением) закрыт.

Это далеко не сюрприз — интересующиеся современной боевой авиацией знают, что последние по меньшей мере пару лет программа находилась, можно сказать, на «аппарате жизнеобеспечения» и все ждали, когда политики наберутся храбрости, чтобы «выдернуть вилку». Дело действительно нешуточное, и никому не хотелось брать ответственность — программа могла стать, вероятно, крупнейшей совместной оборонной программой в рамках Евросоюза, настоящим символом «европейского оборонного суверенитета» и «франко-германской дружбы». Не исключено, что даже сейчас партнеры постараются подсластить смертельную пилюлю и объявят о каком-то «переформатировании» проекта и сохранении его отдельных компонентов.

Особенно дорог проект был, судя по всему, французскому лидеру. По целому комплексу причин. Эмманюэль Макрон и бывший канцлер ФРГ Ангела Меркель впервые сообщили о планах совместной разработки перспективного истребителя для обеих стран в июле 2017 года, вскоре после вступления первого в должность.

Полноценная презентация проекта прошла на том же берлинском авиасалоне ILA Berlin в 2018 году, а в 2019-м полноразмерный макет стал главной звездой Парижского авиасалона. Не меньшей звездой чувствовал себя, вероятно, и сам Эмманюэль Макрон, аплодировавший подписанию совместных ничего не значащих меморандумов министрами обороны (от Германии в церемонии тогда участвовала Урсула фон дер Ляйен). Немудрено: полноразмерное, хотя и макетное воплощение столь дорогой ему идеи «пробуждения Европы» в плане опоры на собственные силы в оборонном плане. И Франция играет лидирующую роль!

Ведь — и это, вероятно, еще одна причина отчаянных попыток французского руководства сохранить проект — головным подрядчиком по созданию пилотируемого истребителя шестого поколения под кодовым индексом NGF (просто New Generation Fighter) должна была стать французская Dassault как единственная из компаний стран-участниц, имеющая соответствующие компетенции.

Немецкая сторона, представленная в первую очередь немецкой частью общеевропейского концерна Airbus, должна была стать головным подрядчиком по разработке беспилотных ведомых и информационно-управляющей облачной среды. По сути, FCAS — это и есть совокупность этих элементов, а не собственно истребитель. В разработке двигателя для истребителя головным подрядчиком стала французская Safran, а немецкая MTU Aero Engines — партнером. Опять же так случилось, что из стран-участниц (к которым через два года присоединилась Испания) компетенции в нужной отрасли реактивного двигателестроения имели только французы.

С ними могли бы поспорить английские двигателестроители из Rolls-Royce, да и в BAE Systems умеют делать истребители… но, вероятно, к тому моменту они уже успели поспорить. Дело в том, что старту FCAS предшествовали многие годы совместных концептуальных проработок, изначально англо-французских (даже по открытым источникам их можно проследить до середины 1990-х годов), и по их результатам стороны решили создавать проекты отдельно. Французы нашли, а точнее будет сказать, переманили на свою сторону немцев, англичане заручились поддержкой Италии, а чуть позднее и внезапно Японии. Под индексом GCAP англо-итало-японская программа создания перспективного авиакомплекса продолжает развиваться, но сегодня не о ней.

Практически сразу после рождения проекта FCAS начались жесточайшие и, что большая редкость в этой отрасли, постоянно вбрасываемые в прессу споры между партнерами. В первую очередь «заслуга» в этом главы Dassault Эрика Траппье, регулярно выступавшего в СМИ.

Так, когда после очередной встречи на высшем уровне политики (включая его президента) заявляли об устранении разногласий и скором подписании очередного этапа программы, он со смехом комментировал это словами, что с ним никто не договорился, а пока с ним не договорятся, проект не пойдет дальше. Когда скромный интерес к присоединению к проекту высказала Бельгия, то вместо принятого в таких случаях горячего одобрения Эрик Траппье вышел в прессу с заявлениями а-ля «мы не можем справиться с немцами, которые что-то требуют в виде равной доли в программе, а теперь что, еще и с этими делиться?».

Основной причиной подобной «лихости» в высказываниях на политически острую тему, конечно, является то, что Dassault — это компания не государственная, а принадлежащая уже почти сто лет условно семье Дассо. Что им постоянно меняющиеся президенты?! Траппье стал CEO Dassault Aviation до того, как Макрон стал президентом, и останется им после ухода того с поста. А сама компания — краса и гордость французской оборонки. Как государство ее накажет? Не будет покупать самолеты? Так других нет. К тому же последнее десятилетие было очень успешно для компании — после достаточно скромных результатов на ранней стадии программы истребитель Rafale стали разбирать на мировых рынках очень активно. Объемы выпуска ежегодно наращиваются, и все равно самолет расписан на многие годы вперед. Возможно, гарантированное надежное финансовое будущее на ближайшее десятилетие добавило французскому авиастроителю жесткости в переговорах.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В случаях болезненного развода посторонним часто представляют две диаметрально различающиеся правды. Так и тут — в достоверности вряд ли можно будет узнать, а тем более разобраться, как было в ходе этих восьми-девяти лет, которые прошли официально за «выработкой концепции и эскизным проектированием в рамках фаз программы 1A и 1B». На деле они прошли, вероятно, в основном в кабинетных спорах, которые велись преимущественно менеджерами и экономистами, а не инженерами и военными. Ко второй фазе — более детального проектирования — проект должен был перейти уже несколько лет назад, а на 2026–2027 годы по оригинальному плану намечался уже первый полет ранних прототипов.

Французская сторона настаивает на том, что Airbus требует большей доли в программе, чем изначально обговаривалось, иногда прямым текстом добавляя, что куда большей, чем он, Airbus, заслуживает.

Немецкая сторона в прошлом году вбросила в прессу, что французы потребовали 80% общей доли в проекте. С одной стороны, можно сказать, что французские авиастроители имеют действительно намного большие возможности, но с другой, по сути, немцам просто разрешали дать денег на то, чтобы французы сделали себе истребитель, какой хотят, а потом десятилетиями производили его и зарабатывали на этом.

Немцы «внезапно» осознали и начали регулярно сокрушаться в прессе, что им не нужно финансировать разработку истребителя с ненужными им функциями, как-то, например, носителя ядерного оружия и рассчитанного на создание палубной модификации (то есть с тем, что нужно французам). Это весьма иронично звучит даже не из-за того, что это было известно изначально, а на фоне того, что ФРГ сейчас специально закупает небольшую партию американских истребителей F-35A. По большому счету для единственной задачи — возможности нести развернутые в Германии два десятка американских термоядерных бомб. И при этом F-35 изначально создавался тоже как самолет с различными типами базирования и соответствующими компромиссами в конструкции.

Решение Мерца «убить» программу, на момент написания колонки еще официально не прокомментированное, уже приветствуют представители немецких профсоюзов и промышленности. Вероятно, чтобы сохранить лицо, название проекта оставят, но в его рамках продолжат разработку только облачных программных решений и, возможно, беспилотников.

Французские авиастроители добились своего, разрушив попытки правительства поучаствовать в международной программе — не в первый раз. В свое время французы участвовали в том, что сейчас стало «Еврофайтером», но в результате ушли и сделали свой Rafale. Однако создание авиакомплекса нового поколения может стать тяжелой финансовой и промышленной задачей, и трудно сказать, будет ли она по силам.

Германия и вовсе остается «у разбитого корыта». Теперь либо ей придется «проситься» в англо-итало-японскую программу GCAP, но, очевидно, уже на младших ролях (роль «кошелька», еще и с мощнейшей промышленностью, там играет Япония), либо вовсе довольствоваться в будущем просто покупкой готовых решений на рынке. На ближайшее время ФРГ сосредоточится на модернизации и дополнительных закупках «Еврофайтеров».

Смерть FCAS — это то, чего ждали уже два-три года минимум, но все равно для европейских политиков она наступила максимально не вовремя.

На фоне Дональда Трампа, разговоров про «общеевропейскую безопасность» и прочего «покупай европейское» две крупнейшие страны блока вынуждены признать, что не способны договориться на уровне реальных дел, а не пустых меморандумов и лозунгов.

Александр Ермаков, научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН